ичный день по селению, в гродетуровой своей фиолетовой рясе, в светло-зеленом камчатном полукафтаньи, в пуховой шляпе с большими полями, держа в руке высокую камышовую трость с позолоченым ..
.. - Вы не хотите остановиться и выслушать меня? - Да-да. - Тогда сделайте одолжение и посмотрите вокруг. - Я? - Да. - Здесь?..
Желая воспользоваться последними днями моего отпуска и повеселиться досыта, я провел всю масленицу самым беспутным образом. Днем - блины, катань..
Волки "Где гнутся над омутом лозы..." Курган Князь Ростислав Василий Шибанов Князь Михайло Репнин Ночь перед приступом Богатырь "В колокол, мирно дремавший, с налета тяжелая бомба..." "Ходит Спесь, надуваючись..." "Ой, каб Волга-матушка да вспять побежала!.." "У приказных ворот собирался народ..." Правда Старицкий воевода "Государь ты наш батюшка..." Чужое горе Пантелей-целитель Змей Тугарин Песня о Гаральде и Ярославне Три побоища Песня о походе Владимира на Корсунь Гакон Слепой Роман Галицкий Боривой Ругевит Ушкуйник Поток-богатырь Илья Муромец "Порой веселой мая..." Сватовство Алеша Попович Садко Канут Слепой
БАЛЛАДЫ, БЫЛИНЫ, ПРИТЧИ
ВОЛКИ
Когда в селах пустеет, Смолкнут песни селян И седой забелеет Над болотом туман, Из лесов тихомолком По полям волк за волком Отправляются все на добычу.
Семь волков идут смело. Впереди их идет Волк осьмой, шерсти белой; А таинственный ход Заключает девятый. С окровавленной пятой Он за ними идет и хромает.
Их ничто не пугает. На село ли им путь, Пес на них и не лает; А мужик и дохнуть, Видя их, не посмеет: Он от страху бледнеет И читает тихонько молитву.
Волки церковь обходят Осторожно кругом, В двор поповский заходят И шевелят хвостом, Близ корчмы водят ухом И внимают всем слухом, Не ведутся ль там грешные речи?
Их глаза словно свечи, Зубы шила острей. Ты тринадцать картечей Козьей шерстью забей И стреляй по ним смело, Прежде рухнет волк белый, А за ним упадут и другие.
На селе ж, когда спящих Всех разбудит петух, Ты увидишь лежащих Девять мертвых старух. Впереди их седая, Позади их хромая, Все в крови... с нами сила господня!
1840-e годы
x x x
Где гнутся над омутом лозы, Где летнее солнце печет, Летают и пляшут стрекозы, Веселый ведут хоровод.
"Дитя, подойди к нам поближе, Тебя мы научим летать, Дитя, подойди, подойди же, Пока не проснулася мать!
Под нами трепещут былинки, Нам так хорошо и тепло, У нас бирюзовые спинки, А крылышки точно стекло!
Мы песенок знаем так много, Мы так тебя любим давно - Смотри, какой берег отлогий, Какое песчаное дно!"
1840-е годы
КУРГАН
В степи, на равнине открытой, Курган одинокий стоит; Под ним богатырь знаменитый В минувшие веки зарыт.
...
- Горвендил до кончиков ногтей современный человек, - возразил Рерик, -
достойный сын моего боевого товарища Горвендила. И показал себя отличнейшим
соправителем Ютландии, власть над которой делит со своим братом Фенгом,
далеко не таким достойным. Вернее было бы назвать его единственным
правителем, поскольку Фенг все время сражается где-нибудь на юге за
императора Священной Римской империи или за кого-то еще, кто доверится его
руке и бойкому языку. Сражается и блудит, как говорят. Народ любит его,
Горвендила. И не любит Фенга.
- Те самые качества, которые завоевывают народную любовь, - отозвалась
Герута, чей розовый румянец начал бледнеть, едва кульминация стычки между
отцом и дочерью осталась позади, - могут воспрепятствовать любви личной. В
наших мимолетных встречах Горвендил обходился со мной по
всем правилам бесчувственной придворной учтивости - как с украшением
дворца, чья единственная ценность - мое родство с тобой. Или он вообще
смотрел сквозь меня глазами, способными видеть только действия его
соперников. Это зерцало благородства, положив Коллера с достаточным
количеством золота в черный погребальный корабль, который увез его в жизнь
будущую, отыскал и зарезал Селу, сестру убитого, не пощадив слабости ее
пола.
- Села была воином, пиратом, равной мужчинам. Она заслуживала смерти
мужчины.
Его слова укололи Геруту.
- Так, значит, смерть женщины мельче, чем смерть мужчины? По-моему, обе
равно велики - достаточны, чтобы, подобно луне, когда она погружает солнце в
черноту, затмить жизнь во всей ее полноте вплоть до последнего вздоха,
который, быть может, будет прощанием с упущенными возможностями и
ненайденным счастьем. Села была пиратом, но ни одна женщина не хочет быть
просто табуреткой, которую выторговывают, чтобы потом на ней сидеть.
Такая дерзость и раскрасневшееся лицо его красавицы дочери заставили
поползти вверх мохнатые седеющие брови Рерика, как и его верхнюю губу, с
которой свисали длинные усы...
