Да за что ж ты так прогневалась? Г-жа Простакова. Да вот, братец, на твои глаза пошлюсь. Митрофанушка, подойди сюда. Мешковат ли этот кафтан? Скотинин...
Довольно, племянница, очень довольно! Поди в свою комнату. Тебе не прилично видеть дядю в таком положении. (Наталья уходит.) И мне, мне, потомку великих гетманов, пр..
За холмы, где паляща хлябь Дым, пепел, пламень, смерть рыгает, За Т..
"Здравствуйте, братец,- ему говорит королева,- присядьте. Чем бы попотчевать вас? Повара, готовьте закуску!" Вот повара, поварихи и дети их, поваренки, Скачут, хлопочут, шумят, и варят, и жарят закуску. Стол приносят два гайдука с богатым прибором. Гостя сажают за стол, а сами становятся сзади. Странник садится, жует да, глотая, вином запивает, А королева меж тем бранит и порочит закуску: "Вы,- говорит,- на нас не сердитесь, мы люди простые. Муж ушел со двора, так повара оплошали!" Гость же себе на уме: "Добро, королева, спасибо! Пусть бы везде на дороге так плохо меня угощали!"
Вот как жили король с королевой, и нечего молвить, Были они добряки, прямые, без всяких претензий... Кажется, как бы, имея такой счастливый характер, Им счастливым не быть на земле? Ан вышло иначе!
Помнится, я говорил, что жители все королевства Страх короля как любили. Все! Одного исключая! Этот один был монах, не такой, как бывают монахи, Смирные, скромные, так что и громкого слова не молвят. Нет, куда! Он первый был в королевстве гуляка! Тьфу ты! Ужас берет, как подумаешь, что за буян был! А меж тем такой уж пролаз, такая лисица, Что, пожалуй, святым прикинется, если захочет. Дьяком он был при дворе; то есть если какие бумаги Надобно было писать, то ему их всегда поручали. Так как король был добряк, то и всех он считал добряками, Дьяк же то знал, и ему короля удалося уверить, Что святее его на свете нет человека. Добрый король с ним всегда и гулял, и спал, и обедал, "Вот,- говаривал он, на плечо опираясь монаха,- Вот мой лучший друг, вот мой вернейший товарищ". Да, хорош был товарищ! Послушайте, что он за друг был! Раз король на охоте, наскучив быстрою скачкой, Слез, запыхавшись, с коня и сел отдохнуть под дубочки. Гаркая, гукая, мимо его пронеслась охота, Стихли мало-помалу и топот, и лай, и взыванья. Стал он думать о разных делах в своем королевстве: Как бы счастливее сделать народ, доходы умножить, Податей лишних не брать, а требовать то лишь, что можно. Вдруг шорохнулись кусты, король оглянулся и видит, С видом смиренным монах стоит, за поясом четки, "Ваше величество,- он говорит,- давно мне хотелось Тайно о важном деле с тобою молвить словечко! Ты мой отец, ты меня и кормишь, и поишь, и кров мне От непогоды даешь, так как тебя не любить мне!" В ноги упал лицемер и стал обнимать их, рыдая.
... Его собеседник, мистер Шелби, производил впечатление истинного джентльмена, а убранство и весь тон дома свидетельствовали о том, что хозяева его не только не стесняются в средствах, но живут на широкую ногу. Как мы уже упомянули, мужчины, сидевшие за столом, были заняты серьезным разговором. - Мне бы хотелось уладить наше дело именно так, - сказал мистер Шелби. - Нет, я вижу, мы с вами никогда не сторгуемся! Не могу, мистер Шелби, решительно не могу, - сказал его гость, поднимая рюмку с коньяком на свет. - Позвольте, Гейли! Том стоит таких денег. Это незаурядный негр: надежный, честный, смышленый. Под его присмотром хозяйство у меня идет как часы. - Честный, да честность-то негритянская! - усмехнулся Гейли, подливая себе коньяку. - Нет! Честный без всяких оговорок. Том добрый, разумный, набожный негр. Он был принят в лоно церкви четыре года назад, и с тех пор я доверяю ему все: деньги, дом, лошадей. Он у меня повсюду разъезжает один, и мне еще никогда не приходилось сомневаться в его порядочности и преданности. - Многие толкуют, будто набожных негров вовсе не бывает на свете, а на мой взгляд, это неверно, - сказал Гейли в припадке откровенности и широко повел рукой. - В последней партии, которую я отвез в Орлеан нынешний год, был один негр. Вот гимны* распевал - просто заслушаешься! Как на молитвенном собрании! И такой покладистый, тихий... Я на нем неплохо заработал. Купил его по дешевке у одного человека, которому волей-неволей пришлось спускать все свое добро, и чистой прибыли у меня оказалось шестьсот долларов. Да что и говорить! Набожность, если только это настоящий товар, - вещь ценная в негре. ______________ * Гимн - здесь: церковное песнопение.
- Можете быть уверены, что у Тома это настоящий товар, - сказал мистер Шелби. - Да вот, посудите сами: прошлой осенью я послал его в Цинциннати по одному делу. Он должен был доставить мне оттуда пятьсот долларов. Говорю ему: "Том! Доверяю тебе, как христианину. Я знаю, что ты не обманешь своего хозяина". И он вернулся домой, в чем я ни минуты не сомневался. Нашлись низкие люди, которые подговаривали его: "Том, бежал бы ты в Канаду!" - "Нет, не могу, - ответил Том, - хозяин мне верит"...
