18. А iстоти на днi, що мали її за чужу, заволали: "Погляньте на чудо! Iстота, така ж, як i ми, а лiтає! Ось Месiя, що прийшов нас усiх врятувати!" 19...
Нащупав в кармане револьвер, Павел положил на него руку и так, оглядываясь и прислушиваясь, дошел до железнодорожной насыпи и по скользким ступенькам взобрался на нее...
Одни, не сомневаясь в могуществе России, смотрели на эту отдаленную грозу с равнодушием людей, уверенных, что буря промчится мимо. Другие - и, к сожале..
Да, он грустит во дни невзгоды, Родному голосу внемля, Что на два разные народа Распалась русская земля.
Конца семейного разрыва, Слиянья всех в один народ, Всего, что в жизни русской живо, Квасной хотел бы патриот.
1857-1858 (?)
x x x
Б а р о н Святой отец, постой: тебе утру я нос, Хотя б меня за то сослали и в Милоc.
П а п а Не хочешь ли, барон, ты выпрыгнуть в оконце? Пожалуй, подостлать велю тебе суконце!
Б а р о н Не прыгну ни за что! Не прыгну за мильон!
П а п а (в сторону) Мне кажется, меня в досаду вводит он!
Б а р о н (в сторону) Придет пора - и он, не знающий, что брак, Румянцем от стыда покроется, как рак!
(Уходит.)
1866
x x x
В дни златые вашего царенья, В дни, когда любящею рукой Вы вели младые поколенья, О созданья юности мирской, Как иначе все тогда являлось. . . . . . . . . . И твои цветами, о Киприда, Украшались алтари. . . . . . . . . . Гелиос в величии спокойном Колесницей правил золотой. . . . . . . . . . Благородил вымыслом природу, Прижимал к груди ее поэт, И во всем. . . . . народу Божества являлся след!
Октябрь 1867
x x x
Желтобрюхого Гаврила Обливали молоком, А Маланья говорила: "Он мне вовсе незнаком!"
9 декабря 1868
x x x
О, будь же мене голосист, Но боле сам с собой согласен... . . . . . . . . . . Стяжал себе двойной венец: Литературный и цензурный.
Декабрь 1868
x x x
Ища в мужчине идеала, Но стыд храня, Пиявка доктору сказала: "Люби меня!.."
1868 (?)
x x x
То древний лес. Дуб мощный своенравно Над суком сук кривит в кудрях ветвей; Клен, сока полн, восходит к небу плавно И, чист, играет ношею своей.
15 декабря 1869
x x x
Теперь в глуши полей, поклонник мирных граций, В деревне дедовской под тению акаций, От шума удален, он любит в летний зной Вкушать наедине прохладу и покой, Степенных классиков все боле любит чтенье И дружеских бесед умеренные пренья, Прогулки к мельнице иль к полному гумну, Блеяние стадов, лесную тишину, Сокровища своей картинной галереи И мудрой роскоши полезные затеи, И .
