Еще живо представлялась мне великая и ужасная картина Березины, взломанной бегущей армией. Как будто дух Божий хотел показать на этом месте всю силу своего гнева - взорва..
"You are lucky to have any thing finished," he rejoined. "Since Hazard got here every thing is turned upside down; all the plans are changed...
На них были вытканы сады, широкие аллеи с деревьями в осеннем уборе, выходившие на площадку, на которой резвились олени или журчали уединенные фонтаны, ниспадавшие в тройные чаши...
Пусть мне завтра пораньше его подадут на закуску!" Страшно сделалось тут королеве, она еще больше Стала за птичкой смотреть, а тот еще больше сердитый. Вот пришлось, что соседи войну королю объявили. Грянули в трубы, забили в щиты, загремели в литавры, С грозным оружьем к стенам городским подступил неприятель, Город стал осаждать и стены ломать рычагами. Вскоре он сделал пролом, и все его воины с криком Хлынули в город и прямо к дворцу короля побежали. Входят толпы во дворец, все падают ниц царедворцы. Просят пощады, кричат, но на них никто и не смотрит, Ищут все короля и нигде его не находят. Вот за печку один заглянул, ан глядь!- там, прикрывшись, Бледный, как тряпка, король сидит и дрожит как осина. Тотчас схватили его за хохол, тащить его стали, Но внезапно на них с ужасным визгом и лаем Бросился старый Полкан, любимый пес королевский. Смирно лежал он в углу и на все смотрел равнодушно. Старость давно отняла у Полкана прежнюю ревность, Но, увидя теперь, что тащат его господина, Кровь в нем взыграла, он встал, глаза его засверкали, Хвост закрутился, и он полетел господину на помощь... Бедный Полкан! Зачем на свою он надеялся силу! Сильный удар он в грудь получил и мертвый на землю Грянулся,- тотчас в него перешел трусишка изменник, Хвост поджал и пустился бежать, бежать без оглядки. Чижик меж тем сидел на плече у милой хозяйки. Видя, что мнимый король обратился со страху в Полкана, В прежнее тело свое он скорей перешел и из птички Сделался вновь королем. Он первый попавшийся в руки Меч схватил и громко вскричал: "За мною, ребята!" Грозно напал на врагов, и враги от него побежали. Тут, обратившись к народу: "Послушайте, дети,- он молвил,- Долго монах вас морочил, теперь он достиг наказанья, Сделался старым он псом, а я королем вашим прежним!" - "Батюшка!- крикнул народ,- и впрямь ты король наш родимый!" Все закричали "ура!" и начали гнать супостата. Вскоре очистился город, король с королевою в церковь Оба пошли и набожно там помолилися богу. После ж обедни король богатый дал праздник народу. Три дни народ веселился. Достаточно ели и пили, Всяк короля прославлял и желал ему многие лета.
x x x
ВИХОРЬ-КОНЬ
В диком месте в лесу... Из соломы был низкий построен шалаш. Частым хворостом вход осторожно покрыт, Мертвый конь на траве перед входом лежит. И чтоб гладных волков конь из лесу привлек, Притаясь в шалаше, ожидает стрелок.
... Бывало в простоте, в безмолвии вы жили, А нынче стали знать мазурку и кадрили. Ну, право, тяжкий грех, оставьте этот вздор; Смотрите, вот на вас составлен у:х собор. Вот скоро Фотий сам с вас мерку нову снимет, Нарядит в кофты всех, а лишнее все скинет. Вот скоро, дайте лишь собрать владыкам ум, Они вам выкроят уродливый костюм! Задача им дана, зарылись все в архивы. В пыли отцы, в поту! Вот как трудолюбивы: Один забрался в даль под Авраамов век Совета требовать у матушек Ревекк, Другой перечитал обряды назореев, Исчерпал Флавия о древностях евреев, Иной всей Греции костюмы перебрал, Другой славянские уборы отыскал. Собрали образцы, открыли заседанье И мнят, какое ж дать поповнам одеянье, Какое - попадьям, какое - детям их? Решите же, отцы! Но спор возник у них: Столь важное для всех, столь чрезвычайно дело Возможно ль с точностью определить так смело? Без споров обойтись отцам нельзя никак, Иначе попадут в грех тяжкий и просак. О чем же этот спор? Предмет его преважный: Ходить ли попадьям в материи бумажной, Иметь ли шелковы на головах платки, Носить ли на ногах Козловы башмаки? Чтоб роскошь прекратить, столь чуждую их лицам, Нельзя ли обратить их к древним власяницам; А чтоб не тратиться по лавкам, по швеям, Не дать ли им покров пустынный, сродный нам? Нет нужды, что они в нем будут как шутихи, Зато узнает всяк, что это не купчихи, Не модны барыни, а меж церковных жен. Беда вам, матушки, дождались перемен! Но успокойтесь, страх велик лишь издали бывает: Вас Шаликов своей улыбкой ободряет: Молчите, говорит, я сам войду в синод, Представлю свой журнал, и, верно, в новый год Повеет новая приятная погода Для вашей участи и моего дохода. Как ни кроить убор на вас святым отцам, Не быть портными им, коль мысли я не дам.
1825
НОЧЬ
Умолкло все вокруг меня: Природа в сладостном покое; Едва блестит светило дня; В туманах небо голубое. Печальной думой удручен, Я не вкушу отрады ночи И не сомкнет приятный сон Слезой увлаженные очи. Как жаждет капли дождевой Цветок, увянувший от зноя, Так жажду, мучимый тоской, Сего желанного покоя...
