Но ужас грехопадения в том, что у врага сохранилась власть подстерегать человека и расставлять ему коварные ловушки даже в его стремлении к высшему, там, где человек выражает божественность своей природы. Это противоборство божественных и демонических сил рождает понятие земной жизни, точно так же, как одержанная победа - понятие жизни неземной. (с нем.) Гофман
Д у х и Из иной страны чудесной, Людям в горести помочь, Нас на землю царь небесный Посылает в эту ночь; Принести живое слово, Жатвы все благословить, Человека к жизни новой Ободрить и укрепить!
О д и н д у х Жаль мне рода, что для хлеба Маять век свой осужден; Мысль его стремится в небо, Сам над плугом он согбен; Всем страданьям, без изъятья, Должен дань он заплатить, И не лучше ль было б, братья, Вовсе смертному не жить?
Д р у г о й д у х Все явления вселенной, Все движенья вещества - Все лишь отблеск божества, Отраженьем раздробленный! Врозь лучи его скользя, Разделились беспредельно, Мир земной есть луч отдельный - Не светить ему нельзя!
Т р е т и й д у х Бог один есть свет без тени, Нераздельно в нем слита Совокупность всех явлений, Всех сияний полнота; Но, струящаясь от бога, Сила борется со тьмой; В нем могущества покой - Вкруг него времен тревога!
Ч е т в е р т ы й д у х Мирозданием раздвинут, Хаос мстительный не спит: Искажен и опрокинут, Божий образ в нем дрожит; И всегда, обманов полный, На господню благодать Мутно плещущие волны Он старается поднять!
П я т ы й д у х И усильям духа злого Вседержитель волю дал, И свершается все снова Спор враждующих начал. В битве смерти и рожденья Основало божество Нескончаемость творенья, Мирозданья продолженье, Вечной жизни торжество!
Ш е с т о й д у х Вечно вкруг текут созвездья, Вечно светом мрак сменен: Нарушенье и возмездье Есть движения закон.
... . . well, they had brought him home it seemed, Since he awoke in bed--oh, damn the business! He had not wanted it--the silly jokes, "One last, great night of freedom ere you're married!" "You'll get no fun then!" "H-ssh, don't tell that story, He'll have a wife soon!"--God! the sitting down To drink till you were sodden! . . .
Like great light She came into his thoughts. That was the worst. To wallow in the mud like this because His friends were fools. He was not fit to touch, To see, oh far, far off, that silver place Where God stood manifest to man in her. . . . Fouling himself. . . . One thing he brought to her, At least. He had been clean; had taken it A kind of point of honor from the first. Others might wallow but he didn't care For those things. . . .
Suddenly his vision cleared. And something seemed to grow within his mind. Something was wrong--the color of the wall-- The queer shape of the bedposts--everything Was changed, somehow . . . his room. Was this his room?
. . . He turned his head--and saw beside him there The sagging body's slope, the paint-smeared face, And the loose, open mouth, lax and awry, The breasts, the bleached and brittle hair ...
