Что за торпеду ты подсунула нам под язычок? И откуда здесь лазерные лучи, вон те, что режут на куски слои жидкого воздуха? И кто запускает столитровые бутылки шампанского, эти вот, что свищут у нас над головами?..
- Вали, торгуй своими гиацинтами, Гиацинтщица. Это портрет, сказал Хуберт, вобравший пороки нашего поколения во всей полноте их проявления...
- Уж мне, право, эти петербургские журналы!.. Как придет почта, так дня два к нему и приступу нет. Смотри, уж самовар скоро выкипит; чай настоялся, как пиво доброе, а ты и не принимался еще пить!..
Вас заклинают честью, долгом, верой, Потом свиданье робко назначают, Потом придет развязка, а потом... Исчезнет сон, и правды час наступит! Все это я уж знаю наперед. Но отчего ж записка донны Анны Мне душу так волнует глубоко? Встают опять чудесные виденья, И манят снова призраки любви! Так марево в пустыне аравийской Пред путником рисует вдалеке Озер и рек желанных очертанья; Когда же он, собрав остаток сил, Дотащится до них, изнеможенный,- Исчезло все. Пред ним одна лишь степь, Песков сыпучих пламенное море! (Смотрит на письмо.) Слова все те же, но как будто смысл Другой, и будто между этих строк Читаю я невидимые строки. А вот и слез следы. Как будто дождь Кропил руки неверной начертанья. И это мне знакомо. Часто я Такие пятнышки видал на письмах. Нет, это не любовь. То кровь играет, Желанья дразнит ненасытный бес! Так что же? Где ж преграда? Или вкралось Мне в душу состраданье? Или совесть Меня тревожит? Что такое совесть? Пойми себя, Жуан! Когда любовь Есть ложь, то все понятия и чувства, Которые она в себе вмещает: Честь, совесть, состраданье, дружба, верность, Религия, законов уваженье, Привязанность к отечеству - все ложь! Религия! Не на любви ль ее Основано высокое начало? Но если основанье есть ничто - Тогда и самое ничтожно зданье! Двоякая в нем ложь заключена: По мысли ложь и ложь по примененыо.
... Когда опубликовал Гинат свою первую статью "99(5) слов языка эдо(6)", обратились к нему очи многих языковедов, а когда впоследствии вышла его "Грамматика языка эдо", не нашлось ученого, что пренебрег бы ею. Но величие его, конечно, в открытых им эйнамских гимнах(7), и не только потому, что историки и языковеды нашли в них исчезнувшее звено в цепи поколений, соединяющее начало истории с временами доисторическими, но по мощи духа и гению поэзии. Великое дело - 99 слов языка эдо, о котором мы и слыхом не слыхали, паче грамматика этого позабытого языка, но вдвое найдешь в эйнамских гимнах: разгадку тайн, не только потаенных и сокровенных, но и важных и превосходных. Не вотще обратились к ним блестящие ученые, и даже сомневавшиеся поначалу, что они - эйнамские, принялись их толковать. Но одно удивляет меня. Все эйнамоведы твердят, что боги и жрецы Эйнама - мужеского полу. Как не услышали они в гимнах звучание нежного женского голоса? Но, возможно, я заблуждаюсь. Я ведь не ученый, а просто читатель, в охотку читающий любую прелестную вещь. Поняла госпожа Грайфенбах, что я взволнован, но причины не поняла. Налила мне второй стакан чаю и вновь заговорила о том, о чем говорила ранее. Я сжал стакан в руке, и сердце мое забилось сильнее, и биению сердца вторило эхо, звучащее в сердце. И чему тут дивиться, ибо с тех пор, как прочел я эйнамские гимны, слышал я это эхо, отзвук гласа древлих певцов, прапрадеда препредыстории. Унял я душевную бурю и спросил: здесь он? И спрашивая, подивился я себе, что задаю такой вопрос: ведь я никогда не был в дому, стены которого видали Гината. Ответила мне госпожа Грайфенбах: нет, нет его. Подумал я: ясно, что нет его здесь, но раз сказали они, что сдали ему комнату в этом доме, то наверняка видели его, а если видали, то, возможно, и говорили с ним, а если говорили с ним, то, может, знают о нем хоть столько или полстолька...
