Л е п о р е л л о Я, господин почтенный? Я не знаю.
Ф и с к а л (к инквизитору) Позволите ль железные ему Надеть ботинки?
Л е п о р е л л о Что за вздор? Зачем? Я сущую вам правду говорю; Я, господа, подкинутый ребенок. Коль по моим наклонностям судить, Я гранда сын, а может быть, прелата!
Ф и с к а л Сеньор Мигель! Железные ботинки!
И н к в и з и т о р (к фискалу) Не будем торопиться. (К шпиону.) Что с тобой Он говорил, когда вы вместе пили?
Ш п и о н Он хвастался, что с господином он Преступника избавил от костра, Слуга он дон Жуана де Маранья И соучастник в деле.
Л е п о р е л л о (тихонько, к шпиону) Фуй, Диего! Мы говорили вместе как друзья; Что я тебе за рюмкой сообщил, Должно остаться было между нами!
Ш п и о н Его прозванье Лепорелло. Он Уже лет десять служит дон Жуану.
Л е п о р е л л о Нехорошо, Диего; право, стыдно! Я вижу, ты болтун. Но, господа, Когда теперь вы знаете, кто я, Нельзя ль скорей домой меня отправить?
И н к в и з и т о р Итак, ты, Лепорелло, признаешься, Что вместе вы с Мараньей, на дороге, Напали на святую инквизицью?
Л е п о р е л л о Кто? Я? Избави боже! Я был сзади!
И н к в и з и т о р Теперь ты должен все нам рассказать, Что о своем ты знаешь господине: Каких он лет? И кто его друзья? И часто ль в церковь ходит он? И кто В интриге с ним? И что он говорит? И как он судит о священном братстве? Все должен откровенно ты поведать Или мученья пытки испытать.
Л е п о р е л л о Помилуйте, священный председатель! Вы столько задали вопросов вдруг, Что с памятью сперва собраться надо, Чтоб по ряду на все вам отвечать. Каких он лет? Я думаю, ему Лет двадцать пять, а может быть, и боле, Какие у него друзья? Их много, Но, кажется, он им не очень верит... И хорошо он делает! Что дружба?! Вот этот господин меня сейчас Пуляркой угостил; теперь же он Показывает на меня. Диего! Признайся, брат, что скверно?
Ф и с к а л К делу! К делу!
Л е п о р е л л о Ну, что ж еще? Да! Часто ль ходит в церковь? Коль правду говорить - не слишком часто; Так, разве для забавы; да и то Когда в кого влюблен, то встречи ради.
... Чем резче, точнее философская мысль, тем вернее обозначена ее сфера, чем ближе подходит она к незыблемой аксиоме, тем выше ее достоинство. В мире поэзии наоборот. Чем общей поэтическая мысль, при всей своей яркости и силе, чем шире, тоньше и неуловимей расходится круг ее, тем она поэтичней. Она не предназначена, как философская мысль, лежать твердым камнем в общем здании человеческого мышления и служить точкою опоры для последующих выводов; ее назначение — озарять передний план архитектонической перспективы поэтического произведения или тонко и едва заметно светить в ее бесконечной глубине. Нет в мире предмета без соответственной ему идеи в душе человека, нет перспективы без озаряющего ее света, нет поэтического созерцания без поэтической мысли. Поэтому, приступая к произведению истинно прекрасному, напрасно с такой настойчивостью требуют мысли. Если требования относятся к мысли в чисто философском значении, то от подобных требований надо лечиться, а еще лучше того родиться так, чтобы различать две совершенно различные вещи. Если же поиски за мыслью поэтической, тогда нужно вглядываться в поэтическую перспективу. В произведении истинно прекрасном есть и мысль; она тут, но нельзя, не имея пред глазами самого произведения, определить, где именно надо ее искать: на первом плане, на втором, третьем и т. д...
