Если бы меня спросили: что составляет теперь главную и основную черту твоего существования? Я ответил бы: бессонница...
Но сейчас Вы не можете ничего понять. Темнота не позволяет установить, хорош ли этот лес ("Э-эх!") или плох ("Э-эх!"). Но я-то знаю, что лес, где мы находимся, плох и что лес, куда мы сейчас войдем, хорош...
ры, на наступление цивилизации декаданса, поздней и истощенной, вяло подменяющей наивное сентиментальным, или же они оказываются не более удаленными, а наоборот, более близкими к тайне лите..
Лампадка и кадка - прекрасные рифмы, удовлетворяющие самому утонченному слуху. Как могло случиться такое обстоятельство? Это - не опечатка; это - явное, преднамеренное исправление. Как видите, и я также очень огорчен. По этому поводу обращаюсь к Вам с следующей убедительнейшей просьбою. Если я не дождусь 4-го издания Пруткова, а вы, бог даст, будете живы и здоровы и будете таковым руководить в Вашей типографии (чего я очень желаю), то непременно восстановить лодку, которая в первых двух изданиях фигурировала с таким успехом, что ее еще до сих пор не забыли почитатели Пруткова" ("М. М. Стасюлевич и его современники в их переписке", т. IV, Спб., 1912, с. 376).
Приложения: Стихотворения, не включавшиеся в собрание сочинений Козьмы Пруткова
К толпе. - Впервые - в "Современнике", 1954, N 3.
Эпиграмма N III. - Впервые - в "Современнике", 1854, N 3.
Пятки некстати. - Впервые - в "Современнике", 1854, N 3.
К друзьям после женитьбы. - Впервые - в "Современнике", 1854, N 10.
От Козьмы Пруткова к читателю в минуту откровенности и раскаяния. К месту печати. - Впервые опубликованы Б. Я. Бухштабом по корректурам "Современника", 1860, N 3, в "Полном собрании сочинений Козьмы Пруткова" ("Советский писатель", 1949). Эти произведения в "Современнике" опубликованы не были.
П85 Сочинения Козьмы Пруткова/Сост. и послесл. Д. А. Жукова; Примеч. А. К. Бабореко; Оформ. В. В. Вагина. - М.: Сов. Россия, 1981. - 304 с, ил., 1 портр.
Козьма Прутков - коллективный псевдоним русских писателей середины XIX века А. К. Толстого и трех братьев Жемчужниковых, создавших вымышленный сатирический образ самодовольного поэта-чиновника. Под этим именем печатались стихи, басни, афоризмы, комедии и литературные пародии, высмеивающие мнимое величие, консерватизм мысли, реакционную благонамеренность, различного рода эпигонство в литературе. В основу настоящего издания легло собрание сочинений, подготовленное Жемчужниковыми,
Редактор Э. С. Смирнова Художественный редактор Г. В. Шотина Технический редактор Т. С. Маринина Корректоры Г. М. Ульянова, М. Е. Барабанова
ИБ Н 2091
Сд. в наб. 26.09.80. Подп. в печать 01.06.81. Формат 84Х108/32. Бумага типогр. N 3. Гарнитура обыкновенная новая. Печать высокая. Усл. печ. л. 15,96. Уч.-изд. л. 13,03. Тираж 300 000 экз. (2-й зав, 100.001 - 300.000 экз.]}. Заказ 235. Цена 1 р. 20 к. Инд. инд. ЛХ-172. Издательство "Советская Россия" Государственного комитета РСФСР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. Москва, пр. Сапунова, 13/15. Книжная фабрика N5 1 Росглавполиграфпрома Государственного комитета РСФСР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли, г. Электросталь Московской области, ул. им. Тевосяна, 25.
... Высшая ступень творчества, последний шаг ясновидения: временами Рерих словно фотографирует картины и образы своего несуществующего мира, так он реален. Странно сказать: вид обреченного города, "фасад" дома Духа!.. Или он существует?.. Да, он существует, этот прекрасный мир, это держава Рериха, коей он единственный царь и повелитель. Не занесенный ни на какие карты, он действителен и существует не менее чем Орловская губерния или королевство Испанское. И туда можно ездить, как ездят люди за границу, чтобы потом долго рассказывать о его богатстве и особенной красоте, об его людях, об его страхах, радостях и страданиях, о небесах, облаках и молитвах. Там есть восходы и закаты, другие, чем наши, не менее прекрасные. Там есть жизнь и смерть, святые и воины, мир и война, там есть даже пожары с их чудовищным отражением в смятенных облаках. Там есть море и ладьи... нет, не наше море и не наши ладьи: такого мудрого и глубокого моря не знает земная география, скалы у его берегов, как скрижали завета. Тут знают многое, тут видят глубоко: в молчании земли и небес звучат глаголы божественных откровений. И, забываясь, можно по-смертному позавидовать тому рериховскому человеку, что сидит на высоком берегу и видит - видит! - такой прекрасный мир, мудрый, преображенный, прозрачно светлый и примиренный, поднятый на высоту сверхчеловеческих очей. Ища в чужом своего, вечно стремясь небесное объяснить земным, Рериха как будто приближают к пониманию, называя его художником седой варяжской старины, поэтом Севера. Это мне кажется ошибкой - Рерих не слуга земли ни в ее прошлом, ни в настоящем: он весь в своем мире и не покидает его...
