Гоголь -- С. Т. Аксакову, 27/15 июля 1842 г., из Гастейна. Письма, II, 195. В Гастейне у Языкова нашел я "Мос..
Вы горите, сами и воображаете, что они сияют. - Тут есть много истины, капитан, но между много и все - целое море. Я не говорю о кавказских татарках, ..
r>hotel, some of whom had met and conversed with the Mexican Seer, were constantly telling us strange stories of his doings--he had disclosed to one the present whereabouts of a runaw..
И что верные вести оттудова Получила сама графиня Блудова.
35
Для решения этого спора Стороны приглашают аудитора.
36
Аудитор говорит: "Рай-диди-рай! Покойник отправился прямо в рай".
37
С этим отец Герасим соглашается, И погребение совершается...
Исполнить, как сказано выше. Полковник ***.
_____________ (*) Для себя я, разумеется, места не назначил. Как начальник, я должен быть в одно время везде и предос- тавляю себе разъезжать по линии и вдоль колонны.
П р и м е ч а н и е п о л к о в о г о а д ъ ю т а н т а. После тройного залпа из ружей, в виде последнего салюта человеку и товарищу, г. полковник вынул из заднего кармана батистовый платок и, отерев им слезы, произнес следующую речь: 1 Гг. штаб- и обер-офицеры? Мы проводили товарища до последней квартиры. 2 Отдадим же долг его добродетели: Он умом равен Аристотелю.
3
Стратегикой уподоблялся на войне Самому Кутузову и Жомини.
4
Бескорыстием был равен Аристиду - Нo его сразила простуда.
5
Он был красою человечества, Помянем же добром его качества.
6
Гг. офицеры, после погребения Прошу вас всех к себе на собрание.
7
Я поручил юнкеру фон Бокт Устроить нечто вроде пикника.
8
Это будет и закуска, и вместе обед - Итак, левое плечо вперед.
9
Заплатить придется очень мало, Не более пяти рублей с рыла.
10
Разойдемся не прежде, как ввечеру - Да здравствует Россия - ура!!
П р и м е ч а н и е о т ц а Г е р а с и м а. Видяй сломицу в оке ближнего, не зрит в своем ниже бруса. Строг и свиреп быши к рифмам ближнего твоего, сам же, аки свинья непотребная, рифмы негодные и уху зело вредящие сплел еси. Иди в огонь вечный, анафема. П р и м е ч а н и е р у к о ю п о л к о в н и к а. Посадить Герасима под арест за эту отметку. Изгото- вить от моего имени отношение ко владыке, что Герасим искажает текст, называя сучец - сломицею. Это все равно, что если б я отворот назвал погонами. Д о к л а д п о л к о в о г о а д ъ ю т а н т а. Так как отец Герасим есть некоторым образом духовное лицо, находящееся в прямой зависимости от Консистории и Св.
... Никаким народом нельзя заменить сограждан. Я живу не с теми, с кем жил 40 лет, я живу не так, как жил 40 лет: трудно приучать себя к новостям, и мне скучно!"
Но физическая и моральная привязанность к отечеству, действие натуры и свойств человека не составляют еще той великой добродетели, которою славились греки и римляне. Патриотизм есть любовь ко благу и славе отечества и желание способствовать им во всех отношениях. Он требует рассуждения - и потому не все люди имеют его.
Самая лучшая философия есть та, которая основывает должности человека на его счастии. Она скажет нам, что мы должны любить пользу отечества, ибо с нею неразрывна наша собственная; что его просвещение окружает нас самих многими удовольствиями в жизни; что его тишина и добродетели служат щитом семейственных наслаждений; что слава его есть наша слава; и если оскорбительно человеку называться сыном презренного отца, то не менее оскорбительно и гражданину называться сыном презренного отечества. Таким образом, любовь к собственному благу производит в нас любовь к отечеству, а личное самолюбие - гордость народную, которая служит опорою патриотизма. Так, греки и римляне считали себя первыми народами, а всех других - варварами; так, англичане, которые в новейшие времена более других славятся патриотизмом, более других о себе мечтают.
Я не смею думать, чтобы у нас в России было но много патриотов; но мне кажется, что мы излишне смиренны в мыслях о народном своем достоинстве, - а смирение в политике вредно. Кто самого себя не уважает, того, без сомнения, и другие уважать не будут,
Не говорю, чтобы любовь к отечеству долженствовала ослеплять нас и уверять, что мы всех и во всем лучше; но русский должен по крайней мере знать цену свою. Согласимся, что некоторые народы вообще нас просвещеннее: ибо обстоятельства были для них счастливее; но почувствуем же и все благодеяния судьбы в рассуждении народа российского; станем смело наряду с другими, скажем ясно имя свое и повторим его с благородною гордостию...
