.." - и та даже совершенно уверена, что вернется домой с доброю краюхой хлеба, достаточной величины, чтобы накормить двух-трех по..
Палка (сама с собой). Нет. Это он меня зовет. Мальчик заметил, куда я упал. Женщина (неожиданно). Поняла. Вот он, ритм. Слушай, так? (Напевает какой-то мотив...
д. Всякий хоронит дальше свою душевную жизнь; всякий так и смотрит на вас, как будто говорит: "ведь я сюда пришел, чтоб танцевать или чтоб прическу пока..
А стал бы князь опять власть забирать, опять бы ему путь указали! Важно было время выиграть. П я т ы й. Разорит нас этот Чермный!.. Не отстоим города. Суздальцы на щит возьмут!
Первая толпа. П е р в ы й. Как города не отстоим? В т о р о й. Да разве нам впервой низовых бить?
Вторая толпа. С е д ь м о й. Вам-то, чай, от войны не накладно, так вы и горланили за Чермного!
Первая толпа. В т о р о й. А вам бы мошну набивать, а Новгород пропадай!
Вторая толпа. П я т ы й. Глеб-то вам перед вечем, чай, из своего погреба по стопе поднес?
Первая толпа. Т р е т и й. А много вам князь заплатил за Фому стоять?
Вторая толпа. Ш е с т о й. Крысы подпольные!
Первая толпа. В т о р о й. Суздальские собаки!
Обе толпы бросаются одна на другую. Является Чермный в сопровождении бояр.
Явление 3
Чермный, Василько, бояре, Ставр. Головня, Радько и воины, потом посадник.
Ч е р м н ы й Что тут за шум? Кто смел затеять ссору? Забыли вы, что Новгород мне дал На время облежания расправу На жизнь и смерть?
Говор в народе.
В т о р о й. Вишь, этот не Фоме чета! Т р е т и й. С ним несдобровать! П е р в ы й (увидев посадника). А вот и посадник идет. В т о р о й. От этого еще хуже будет.
П о с а д н и к (к Чермному) Что тут опять горланили они?
Ч е р м н ы й Повздорили маленько, Глеб Мироныч, Да ничего, уж я им погрозил; Сам ведаешь, народ ведь вольный!
П о с а д н и к Вольный! Они вольны на вече говорить, А приговор когда постановили, Он должен быть, как божье слово, свят! Ты не грози тому, кто спорить станет, А с жерновом на шее кинуть в Волхов Его вели!
Ч е р м н ы й Так им и будет, если Опять начнут! Народ расходится по сцене. (К боярам.) Великую от вас Я честь приял сегодня, государи, А с ней ответ великий. Не должны Мы забывать, какая угрожает Опасность нам. Князь не с одной своей Дружиною для мщенья к нам вернулся; Его дядьев дружины с ним пришли, Не пошлиной, на древлих Ярославлих На грамотах, обратно стол княжой Он требует, но вотчиной своею Уж нас зовет. Все пригородки взял, Посады сжег. Уж турами бьет стены.
..... и я из последних сил застучал кулаком в дверь. Вначале все стихло, потом послышался шепот, затем шаги, бесшумные шаги в ночных туфлях... Дверь отворилась, и я увидел светло-русую розовую женщину - я невольно подумал о тех непередаваемых источниках света, которые до последнего уголка изнутри освещают темные полотна Рембрандта. Пламенея золотисто-рыжими красками, она возникла передо мной, как луч света среди серо-черной беспредельности; слегка вскрикнув, женщина попятилась и дрожащей рукой схватилась за дверь, но, когда я снял свою солдатскую фуражку и хриплым голосом произнес: "Добрый вечер", судорога испуга, перекосившая это на редкость бесформенное лицо, исчезла, женщина подавленно улыбнулась и сказала: "Да". В глубине небольших сеней появилась мускулистая мужская фигура, сливавшаяся с сумерками. - Я хотел бы видеть госпожу Бринк, - тихо сказал я. - Да, - беззвучным голосом повторила женщина и нервно толкнула дверь. Мужская фигура скрылась в темноте. Я вошел в тесную комнатку, заставленную убогой мебелью и насквозь пропахшую дешевыми кушаньями и очень дорогими сигаретами. Белая рука женщины метнулась к выключателю, и когда свет упал на ее лицо, оно показалось мне бледным и одутловатым, почти мертвенным; только светлые рыжеватые волосы сохраняли жизнь и тепло. Все еще трясущимися руками она судорожно стягивала на тяжелой груди темно-красное платье, хотя оно было наглухо застегнуто... как будто боялась, что я могу вонзить в нее кинжал. Взгляд ее водянистых голубых глаз выражал испуг, ужас, точно она стояла перед судом, уверенная в неумолимом приговоре. Даже дешевые олеографии на стенах были точно вывешенные напоказ улики обвинения. - Не пугайтесь, - сказал я сдавленным голосом и в ту же секунду понял, что ничего хуже этих слов нельзя было придумать, но она, не дав мне договорить, неестественно спокойным голосом произнесла: - Я все знаю, его нет в живых... он умер. Я мог только кивнуть. Потом сунул руку в карман, чтобы достать все то, что сохранилось от вещей покойного, но в эту минуту грубый мужской голос позвал в сенях: "Гитта!" Она с отчаяньем посмотрела на меня, рванула дверь и визгливо закричала: - Неужели нельзя подождать пять минут...
