Старик уж больно крут, Он и своих не милует; как раз Обидит город; ну, а молодой - Вы видели каков: опричь сиденья, Бабье на мысли у него; так вот Подвесть бы их, когда ж один слетит, Так и другой удержится недолго.
Ж и р о х Пусть только Глеб слетит, а с Чермным нам Полегче сладить будет!
К р и в ц е в и ч Все едино: Пусть только промах Чермный даст, сейчас Начнем кричать: кто посадил его? Никто как Глеб! Тащить к ответу Глеба! На вече-то расправа недолга - Не усидит!
Ж и р о х А коль обоих ссадим, Кому ж тогда и воеводой быть, Коль не тебе ж опять, Фома Григорьич!
Ф о м а Ты думаешь? Гм! Дай хоть на часок Детинец мне, теперь уж не на вече Я толковать о мире буду. Настежь Все ворота! Князь-то батюшка, пожалуй! Челом тебе на вотчине твоей!
К р и в ц е в и ч Держись тогда и Глеб и Чермный! Праздник На нашей будет улице! Услуг Князь не забудет наших!
Ж и р о х И тогда С тобою, Глеб Мироныч, мы свои Покончим счеты!
Ф о м а Так-то, государи. Ну, а теперь поклонную пока Нам голову приходится держать. Пойдем приказ принять от воеводы От нового; авось еще удастся И на его Наталку поглядеть!
Уходят.
ДОМ ПОСАДНИКА
Посадница и боярыня Мамелфа Дмитровна.
Б о я р ы н я Что ж это значит, матушка? Чай, вече Уж отошло, а Глеба твоего Мироныча доселе нету? Полно, Уж ведомо ль ему, что у тебя Сижу я?
П о с а д н и ц а Как же, матушка Мамелфа Димитровна! Перед его уходом Твой посланный нам повестил, что ты Пожаловать изволишь.
Б о я р ы н я Дивно мне, Что он не поторопится; чай, знает - О вечевом услышать приговоре И мы хотим! Ну, а невеста где ж?
П о с а д н и ц а Вишь, у ее кормилицы вчера Убили мужа; утешать вдову Она пошла, сударыня.
Б о я р ы н я Да; много Теперя есть в Новегороде вдов, Да и сирот не мало. И затем-то Советовал Фома Григорьич мир Нам учинить. Он дело говорил. Его же вздумали сменять. Пустое Затеяли!
П о с а д н и ц а Да, говорят, он город Сбирался сдать?
Б о я р ы н я Кто это говорит? Не верь тому! На всей новогородской На воле он хотел мириться с князем! От самого слыхала.
П о с а д н и ц а Статься может. Его-то, чай, ты лучше знаешь.
... Мы все переглянулись, однако ж засмеяться
никто не посмел. Алексей Степаныч плюнул ему в глаза и крикнул: "На
колени!" Ну, в семинарии у нас совсем не то: розги почти совсем устранены,
а если и употребляются в дело, так это уж за что-нибудь особенное.
Наставники обращаются с нами на вы, к чему я долго не мог привыкнуть. Оно в
самом деле странно: профессор, магистр духовной академии, человек, который
бог знает чего не прочитал и не изучил, обращается, например, ко мне или к
моему товарищу, сыну какого-нибудь пономаря или дьячка, и говорит:
"Прочтите лекцию". Долго я не мог к этому привыкнуть. Теперь ничего. И мне
становится уже неприятно, иногда и вовсе обидно, если кто-либо говорит мне
mw; в этом ты я вижу к себе некоторое пренебрежение. Замечу кстати: мне
необходимо привыкать к вежливости, или, как говорит мой приятель Яблочкин,
к Порядочности (Яблочкин необыкновенно даровит, жаль только, что он
помешался на чтении какого-то Белинского и вообще на чтении разных светских
книг). Батюшка сказал, что с первых чисел сентября я буду жить в квартире
одного из наших профессоров с тою целию, Чтобы он имел непосредственное
наблюдение за моим поведением, следил за моими занятиями и, где нужно,
помогал мне своими советами. Этот надзор, мне кажется, решительно во всем
меня свяжет. Либо ступишь не так, либо что скажешь не так, вот сейчас и
сделают тебе замечание, а там другое, третье и так далее. Впрочем, может
быть, я и ошибаюсь: батюшка, наверное, желает мне добра. Стой! вот еще
новая мысль: что если этот дневник, который я намерен продолжать, по
какому-нибудь несчастному, непредвиденному случаю попадется в руки
профессора? Вот выйдет штука... воображаю!.. Да нет! Быть не может!
Во-первых, у меня, как и прежде, будет в распоряжении свой сундучок с
замком, в который я могу прятать все, что мне заблагорассудится; во-вторых,
я стану писать его или в отсутствие профессора,- или во время его сна;
стало быть, опасения мои на этот счет не имеют никакого основания. Жаль мне
бросить эту работу! Записывая все, что вокруг меня делается, быть может, я
со временем привыкну сео6од-нее излагать свои мысли на бумаге...
