И вот, виясь в степи широкой, Чертой изогнутой легло Пред ним Кедронского потока Давно безводное русло.
Смеркалось. Пар струился синий; Кругом царила тишина; Мерцали звезды; над пустыней Всходила медленно луна. Брегов сожженные стремнины На дно сбегают крутизной, Спирая узкую долину Двойной отвесною стеной. Внизу кресты, символы веры, Стоят в обрывах здесь и там, И видны странника очам В утесах рытые пещеры. Сюда со всех концов земли, Бежав мирского треволненья, Отцы святые притекли Искать покоя и спасенья. С краев до высохшего дна, Где спуск крутой ведет в долину, Руками их возведена Из камней крепкая стена, Отпор степному сарацину. В стене ворота. Тесный вход Над ними башня стережет. Тропинка вьется над оврагом, И вот, спускаясь по скалам, При свете звезд, усталым шагом Подходит странник к воротам. "Тебя, безбурное жилище, Тебя, познания купель, Житейских помыслов кладбище И новой жизни колыбель, Тебя приветствую, пустыня, К тебе стремился я всегда! Будь мне убежищем отныне, Приютом песен и труда! Все попечения мирские Сложив с себя у этих врат, Приносит вам, отцы святые, Свой дар и гусли новый брат!"
4
"Отшельники Кедронского потока, Игумен вас сзывает на совет! Сбирайтесь все: пришедший издалека Вам новый брат приносит свой привет! Велики в нем и вера и призванье, Но должен он пройти чрез испытанье.
Из вас его вручаю одному: Он тот певец, меж всеми знаменитый, Что разогнал иконоборства тьму, Чьим словом ложь попрана и разбита, То Иоанн, святых икон защита - Кто хочет быть наставником ему?"
И лишь назвал игумен это имя, Заволновался весь монахов ряд, И на певца дивятся и глядят, И пробегает шепот между ними.
...
"О, лесть подлейшая! - шепнул Собаке Крот.-
Я Льва коротко знал: он был пресущий скот,
И зол... и бестолков, и силой вышней власти
Он только насыщал свои тирански страсти.
Трон кроткого царя, достойна алтарей,
Был сплочен из костей растерзанных зверей!
В его правление любимцы и вельможи
Сдирали без чинов с зверей невинных кожи;
И словом, так была юстиция строга,
Что кто кого смога, так тот того в рога.
Благоразумный Слон из леса в степь сокрылся,
Домостроитель Бобр от пошлин разорился,
И Пифик-слабоум, списатель зверских лиц,
Служивший у двора честнее всех Лисиц,
Который, посвятя работе дни и ночи,
Искусной кистию прельщая зверски очи,
Портретов написал с царя зверей лесных
Пятнадцать в целый рост и двадцать поясных;
Да сверх того ещё, по новому манеру,
Альфреско*) расписал монаршую пещеру, -
За то, что в жизнь свою трудился сколько мог,
С тоски и с голоду третьего дни издох...
