Пора, однако, обратиться к делу: я почти признался выше, что иногда и мне, несмотря на упомянутое золотое правило, бывало скучно...
в 10-м явлении комедии). Итак, публика дозволено было видеть эту комедию только один раз! А разве достаточ..
Батюшка пошел в мою комнату. В это время Бопре спал на кровати сномневинности. Я был занят делом. Надобно знать, что для меня выписана была изМосквы географическая карта...
Свечами светится алтарь, Стоит певец с поникшим взором, Поет напутственный тропарь, Ему монахи вторят хором:
Тропарь
"Какая сладость в жизни сей Земной печали непричастна? Чье ожиданье не напрасно? И где счастливый меж людей? Все то превратно, все ничтожно, Что мы с трудом приобрели,- Какая слава на земли Стоит тверда и непреложна? Все пепел, призрак, тень и дым, Исчезнет все как вихорь пыльный, И перед смертью мы стоим И безоружны и бессильны. Рука могучего слаба, Ничтожны царские веленья - Прими усопшего раба, Господь, в блаженные селенья!
Как ярый витязь смерть нашла, Меня как хищник низложила, Свой зев разинула могила И все житейское взяла. Спасайтесь, сродники и чада, Из гроба к вам взываю я, Спасайтесь, братья и друзья, Да не узрите пламень ада! Вся жизнь есть царство суеты, И, дуновенье смерти чуя, Мы увядаем, как цветы,- Почто же мы мятемся всуе? Престолы наши суть гроба, Чертоги наши - разрушенье,- Прими усопшего раба, Господь, в блаженные селенья! Средь груды тлеющих костей Кто царь? кто раб? судья иль воин? Кто царства божия достоин? И кто отверженный злодей? О братья, где сребро и злато? Где сонмы многие рабов? Среди неведомых гробов Кто есть убогий, кто богатый? Все пепел, дым, и пыль, и прах, Все призрак, тень и привиденье - Лишь у тебя на небесах, Господь, и пристань и спасенье! Исчезнет все, что было плоть, Величье наше будет тленье - Прими усопшего, господь, В твои блаженные селенья!
И ты, предстательница всем! И ты, заступница скорбящим! К тебе о брате, здесь лежащем, К тебе, святая, вопием! Моли божественного сына, Его, пречистая, моли, Дабы отживший на земли Оставил здесь свои кручины! Все пепел, прах, и дым, и тень! О други, призраку не верьте! Когда дохнет в нежданный день Дыханье тлительное смерти, Мы все поляжем, как хлеба, Серпом подрезанные в нивах,- Прими усопшего раба, Господь, в селениях счастливых!
Иду в незнаемый я путь, Иду меж страха и надежды; Мой взор угас, остыла грудь, Не внемлет слух, сомкнуты вежды; Лежу безгласен, недвижим, Не слышу братского рыданья, И от кадила синий дым Не мне струит благоуханье; Но вечным сном пока я сплю, Моя любовь не умирает, И ею, братья, вас молю, Да каждый к господу взывает: Господь! В тот день, когда труба Вострубит мира преставленье,- Прими усопшего раба В твои блаженные селенья!"
... And he hangs three fags before the fuzz nail him. I mean the Vigilante earned his moniker.... "Ever notice how many expressions carry over from queers to con men? Like 'raise,' letting someone know you are in the same line? " 'Get her!' " 'Get the Paregoric Kid giving that mark the build up!' " 'Eager Beaver wooing him much too fast.' "The Shoe Store Kid (he got that moniker shaking down fetishists in shoe stores) say: 'Give it to a mark with K.Y. and he will come back moaning for more.' And when the Kid spots a mark he begin to breathe heavy. His face swells and his lips turn purple like an Eskimo in heat. Then slow, slow he comes on the mark, feeling for him, palpating him with fingers of rotten ectoplasm.
"The Rube has a sincere little boy look, burns through him like blue neon. That one stepped right off a Sator- day Evening Post cover with a string of bullheads, and preserved himself in junk. His marks never beef and the Bunko people are really carrying a needle for the Rube. One day Little Boy Blue starts to slip, and what crawls out would make an ambulance attendant puke. The Rube 8flips in the end, running through empty automats and subway stations, screaming: 'Come back, kid!! Come back!l' and follows his boy right into the East River, down through condoms and orange peels, mosaic of floating newspapers, down into the silent black ooze with gangsters in concrete, and pistols pounded Hat to avoid the probing finger of prurient ballistic experts." And the fruit is thinking: "What a character!! Wait till I tell the boys in Clark's about this one." He's a char- acter collector, would stand still for Joe Gould's seagull act. So I put it on him for a sawski and make a meet to sell him some "pod" as he calls it, thinking, "I'll catnip the jerk...
