«Проект постановки на сцену трагедии ''Смерть Иоанна Грозного''»

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Баторий, шведы, татары, черемисы - все идет на него. Дурные известия
приходят одно за другим, и на небе является комета как знаменье божьего
гнева. Иоанн понимает, что его звезда зашла навсегда, что ему теперь уже не
подняться. Теперь он сломан окончательно. Силы его упали, энергия его
оставила, он ожидает смерти, он хочет примириться с богом. Но он не забыл,
что он царь, что на нем лежит до конца ответственность за государство; он,
среди самого страха загробных возмездий, дает наставления сыну и делает
распоряжения о заключении мира с Баторием.
В этом месте роли Иоанна есть для сценического художника интересная и
благодарная задача.
Он должен показать, как в этом характере перепутываются чувство высоких
обязанностей, сознание сделанных ошибок и раскаянье в бесполезных
преступлениях с закоренелою привычкой не знать ничего, кроме своего
произвола, и не терпеть противоречия ни в чем и ни от кого. Иоанн искренно
хочет спасти Россию, но он до конца проникнут мыслию, что она, дарованная
ему в собственность божьею милостью, не что, как материал, из которого он
может делать, что ему угодно; он убежден, что Россия есть тело, а он душа
этого тела и потому вправе оторвать от России часть, как вправе отрезать у
себя палец. Его уступки Баторию кажутся ему государственною необходимостью;
но, рядом с этим, он, считая себя тождественным с Россией, приносит ее в
жертву для искупления своих грехов, как не усомнился бы принести в жертву
свое тело для спасения души.
В этом Иоанн совершенно наивен, и художник, его представляющий, должен
играть так, чтобы зритель, осуждая Иоанна, вместе с тем ощущал к нему
сожаление.
Новое пробуждение Иоанна к энергии, являющееся в пятом действии
вследствие улучшения его здоровья, в тот самый день, когда ему предсказана
смерть, - есть только искусственное. Иоанн сам не уверен, что он спасен; он
только старается себя в этом уверить.
Тут опять художнику представляется случай выказать свое понимание
характера в полной силе. Настал тот день, которого Иоанн ожидал с трепетом,
к которому готовился с той минуты, когда волхвы предсказали ему смерть. К
его удивлению, к его радости, ему в этот день лучше. Мысль, что волхвы
ошиблись, которая, как слабая надежда, мелькала иногда перед ним, но на
которой он не смел остановиться, теперь принимает значение вероятности.
Иоанн, с свойственной ему страстностью, хватается за эту мысль и, в
противоположность слабым характерам, боящимся сглазить то, чего они желают,
предается надежде, которую тотчас же облекает в форму полной уверенности,
потому что вообще половинные или неполные ощущения ему несносны. Он
объявляет, что снова принял отмененное им недавно намерение жениться на
Марии Гастингс, велит себя нести в палату, где собраны его сокровища, и
выбирает подарки для невесты.