На них были вытканы сады, широкие аллеи с деревьями в осеннем уборе, выходившие на площадку, на которой резвились олени или журчали уединенные фонтаны, ниспадавшие в тройные чаши...
Но младенец привстал, мощными руками сжал обоих змиев, разорвал их и подбросил к горнему Олимпу, как бы посмеиваясь завистливой Юноне, с наслаждением взиравшей на чаемую гибель дитяти, ей ненавистного...
За холмы, где паляща хлябь Дым, пепел, пламень, смерть рыгает, За Т..
.... А Аксаковы? А наша несравненная певунья2? Боже мой! Как грустно до сих пор звучит ее голос в моих ушах.
С болезненной болью в сердце прочел я Ваши строки о последнем вечере у Аксаковых, где мы распевали с нашим Гоголем: Вы вспоминали об этом вечере с тоскою и писали, что, вероятно, он уже не повторится...
Слезы подступают к горлу, не могу писать, - Вы теперь спокойнее, Вы уже предали его земле, - напишите же о нем. Когда я получил известие о его смерти, мне стало страшно в моей комнате, и я на целый день уехал к Майкову3, где собрался бедный круг нашей бедной литературной семьи: мы все перепуганы и ходим в каком-то чаду... А на улицах все весело, город шумит и бежит смотреть на каких-то заморских шарлатанов.
Нема его, нема - тай усе4!
Ваш Гр. Данилевский5.
КОММЕНТАРИИ
1 Осип Максимович Бодянский (1808-1877) - славист, профессор Московского университета...
