Люди естественные, разумные, существующие и все-таки -- жители миров других измерений. Индейцы Гватемалы, словно творения вымысла, нарисованные, выши..
На полу зеленела трава, а через одно из окон сумела проникнуть березка. Крайняя левая каморка составляла владения крота Эйнара, усынов..
И зачем слова? Откуда взять материалу для речей? У всякого возникает своя мысль, возникают и зреют думы и мечты, воспоминания и образы...
.." -. - Мальцева А.Н. (1820-1894) - жена брянского помещика и крупного заводчика С.И.Мальцева, приятельница царицы. Стихотворение написано по дороге из Ливадии в Одессу во время сильной качки. "Все забыл я, все простил...". - Это и следующие стихотворения составляют часть письма к Маркевичу от 14 мая 1871 г. Стихотворению предшествуют слова: "Если бы не наступила уже весна и не пели соловьи, я бы написал ругательное письмо Тимашеву... но мягкая погода и меня делает кротким"). О Тимашеве см. во вступит. статье (И.Г.Ямпольский. А.К.Толстой). Veillot - барон И.О.Велио (1830-1899), директор почтового департамента министерства внутренних дел в 1868-1880 гг.; имя его неоднократно встречается в письмах и стихах Толстого; поэт негодовал на него за перлюстрацию (тайный просмотр) корреспонденции и высмеивал за плохую работу почты. "Я готов румянцем девичьим...". - Стихотворение отделено от предыдущего словами: "Я хотел бы, чтобы такие же чувства Вы питали к Стасюлевичу". Об их полемике см. выше, в примечании к стихотворению "Стасюлевич и Маркевич...". [М.Н.Лонгинову] "Слава богу, я здоров...". - Написано перед отъездом за границу. Лонгинов был в то время орловским губернатором. Отрывок. - Veillot - барон И.О.Велио (1830-1899), директор почтового департамента министерства внутренних дел в 1868-1880 гг.; имя его неоднократно встречается в письмах и стихах Толстого; поэт негодовал на него за перлюстрацию (тайный просмотр) корреспонденции и высмеивал за плохую работу почты. Юдифь - библейская героиня; во время нашествия вавилонского полководца Олоферна отправилась в неприятельский лагерь и обворожила Олоферна своей красотой, а когда он заснул, отрубила ему голову и этим спасла родину от иноземных захватчиков. [Б.М.Маркевичу] "В награду дружеских усилий...". - Б.М.Маркевич (1822-1884) - реакционный писатель и публицист, сотрудник изданий Каткова, приятель Толстого, который, однако, не разделял многих взглядов Маркевича. Терпсихора (греч. миф.) - муза танца. Хариты (греч. миф.) - богини красоты; в переносном значении - красавицы. Послание к М.Н.Лонгинову о дарвинисме. - Лонгинов М.Н. (1823-1875) - библиограф и историк литературы, в молодости член кружка, группировавшегося вокруг редакции "Современника", и либерал; с конца 1850-х годов резко поправел и перешел в лагерь реакции; в 1871 - 1875 гг. был начальником Главного управления по делам печати и жестоко преследовал передовую мысль. Лонгинов ответил Толстому стихотворным посланием, в котором утверждал, что слухи о запрещении книги Дарвина не соответствуют действительности. Вот как реагировал на это Толстой: "Он отрекается от преследования Дарвина. Тем лучше, но и прочего довольно" (письмо к Стасюлевичу от 3 января 1873 г.
...- Правда, Василь не обижает бедных лошадей и не продает их сена и овса на сторону, не бьет понапрасну бедного козла на конюшне, не ходит в кабак по ночам и не бранит тайком своего барина. Василь боится бога, ходит в церковь, читает молитвы и поет стихиры; Василь живет подаянием, а боже избави его красть или обманывать. Во всю эту речь кучер стоял как сам не свой, повеся голову и утупя глаза в землю, как будто искал чего-то под ногами. Мельский между тем улыбался и поглядывал то на кучера, то на полоумного, который стоял без шляпы, в черном, длинном платье толстого сукна, сшитом наподобие монашеского подрясника; подпоясан он был узким ремнем с железною ржавою пряжкою; обуви на нем вовсе не было; в руке держал он длинную палку с вырезанными на коре ее узорами. - Иван,- сказал Мельский кучеру,- ступай в ту сторону, куда убежали лошади, и старайся их отыскать! - Ступай! - примолвил юродивый.- Найдешь и не возьмешь; отзовутся и не дадутся. Кучер отправился искать лошадей, а Мельский пошел по дороге к городу. Полоумный, не отставая от него, шел широкими скорыми шагами, размахивая и опираясь своею палкою, и напевал духовные песни. С Мельским он не заводил разговора. Мельский воспитан был в нынешнем веке и по-нынешнему, следовательно, вовсе без предрассудков. Но странный его спутник вселял в него какое-то незнакомое чувство: то был не суеверный страх и не подозрение, а нечто между тем и другим. Грубый, сиповатый голос полоумного и унывные напевы стихир из панихиды терзали слух молодого офицера и разливали в душе его тоску непонятную. Во всю дорогу Василь пел и не говорил ни слова; Мель-ский молчал и как бы боялся завести с ним разговор. Таким образом прибыли они к городской заставе. Часовой окликнул и, взглянув на мундир и на лицо Мельского, почтительно дал ему дорогу; но, как можно было заметить в светлую лунную ночь, солдат казался удивленным, увидя своего полка офицера пешком и с таким странным товарищем. - Ваше благородие,- сказал вполголоса служивый, подойдя к Мельскому,- не прикажете ли задержать этого бродягу? Он иногда раз двадцать за ночь проходит туда и назад чрез заставу, и бог знает, что у него за дела и все ли доброе на уме? - Бродягу! - громко сказал полоумный...
