Шаг себя оправдал - сто тысяч экземпляров книги, несмотря на всю скользкость темы, были проданы только за первый год. После "Испов..
ий, так же как и герой Диккенса, получил вес и значение в тюрьме; он славился своим благочестием и скупостию; имел нравственное влияние на заключенных и на охранителей, и довел двух прислуж..
Ой тени! тени черные! Кого вы не нагоните? Кого не перегоните? ..
Невольно я остановился. Шорох платья, такой знакомый, заставил биться мое сердце. Потом до меня донеслись слова песни, напеваемой вполголоса. То было прощание сербского короля со своей милой, от которой он уходил на войну: "Молодой ты мой тополь, - говорил старый король, - я на войну ухожу, а ты забудешь меня. Стройны и гибки деревья, что растут у подножья горы, но стройнее и гибче юный твой стан! Красны ягоды рябины, что раскачивает ветер, но ягод рябины краснее губы твои! А я-то - что старый дуб без листьев, и пены Дуная моя борода белей! И ты, сердце мое, меня забудешь, и умру я с тоски, потому что враг не посмеет убить старого короля!" И промолвила ему красавица: "Клянусь - не забуду тебя и останусь верна тебе. А коли клятву нарушу, приди ко мне из могилы и высоси кровь моего сердца". И сказал старый король: "Пусть будет так!" И ушел на войну. И скоро красавица его забыла!.." Тут Зденка остановилась, словно ей было боязно кончать песню. Я не в силах был сдержаться. Этот голос, такой нежный, такой задушевный, был голос самой герцогини де Грамон... Я, не раздумывая, толкнул дверь и вошел. Зденка только что сняла с себя нечто вроде казакина, какой в тех местах носят женщины. На ней оставалась теперь шитая золотом и красным шелком сорочка и стянутая у талии простая клетчатая юбка. Ее чудесные белокурые косы были расплетены, и вот так, полуодетая, она была еще краше, чем обычно. Не рассердившись на мое внезапное появление, она все же, казалось, была смущена и слегка покраснела. - Ах, - сказала она мне, - зачем ты пришел, - ведь коли нас увидят - что обо мне подумают? - Зденка, сердце мое, - отвечал я ей, - не бойся: лишь кузнечик в траве да жук на лету могут услышать, что я скажу тебе. - Нет, милый, иди скорей, иди! Застанет нас мой брат - я тогда погибла. - Нет, Зденка, я уйду только тогда, когда ты мне пообещаешь, что будешь меня любить всегда, как красавица обещала королю в той песне. Я скоро уеду, Зденка, и как знать, когда мы опять увидимся? Зденка, ты дороже мне моей души, моего спасения... И жизнь моя и кровь - твои. Неужели ты за это не подаришь мне один час? - Всякое может случиться за один час, - задумчиво ответила Зденка, но не отняла у меня своей руки. - Не знаешь ты моего брата, - прибавила она и вздрогнула, - уж я чувствую - придет он. - Успокойся, моя Зденка, - сказал я в ответ, - брат твой устал от бессонных ночей, его убаюкал ветер, что играет листвой. Сон его глубок, ночь длинна, и я прошу тебя - побудь со мной час! А потом - прости... может быть, навсегда! - Нет, нет, только не навсегда! - с жаром сказала Зденка и тут же отпрянула от меня, словно испугавшись своего же голоса.
... Пред кем святая Русь благоговеет, Он отроком, безвестен и презрен, Сын рыбаря, чудовищ земноводных Ловитвой жил; в пучинах ледяных, Душой алкая стран и дел иных, Изнемогал в усилиях бесплодных!...
