...
Вглядитесь в физиономии: это самая лучшая, самая удобная минута для
изучения настоящего характера и образа мыслей людей. Посмотрите, как в
сумерки свободно глаза высказывают то, что задумала голова, как
непринужденно гуляют взоры: они то зажигаются страстью, то замирают
презрением, то оживляются насмешкой. Тут подчиненный смело меряет глазами
начальника с ног до головы; влюбленный смело пожирает взорами красоту
возлюбленной и дерзает на признание; взяточник, хотя шепотом, однако без
ужимок объявляет, какую благодарность и в каком количестве чаял бы он
получить за дельце, - сколько доверенностей рождается в потемках! сколько
неосторожных слов излетает!... Но вот несут свечи: вдруг всё оживилось;
мужчины выпрямились, дамы оправились; разговор, медленно катившийся до тех
пор, как ручеек по камешкам, завязывается снова, вступает, подобно могучей
реке, в берега, делается шумнее, громче. А какая перемена в людях!
подчиненный уж смотрится в лакированные сапоги начальника, влюбленный стоит
почтительно за стулом возлюбленной, взяточник кланяется и приговаривает:
"Что вы! что вы! какая благодарность! это мой долг!" - неосторожные
раскаиваются в своей доверенности, и взоры перестают страстно глядеть;
место презрения заступает сухое почтение или страх. О! будьте только
сумеречным наблюдателем... "Но наблюдать, - скажут мне, - в сумерки
неудобно, темно". - "Ах, в самом деле! ваша правда". - "Да как же вы
упустили это из виду? забыли?" - "Нет-с, не догадался".
Однажды зимой, в сумерки, сопровождаемые всеми вышеизложенными
обстоятельствами, то есть падением снега и безмолвием на улицах, - не то из
Садовой, не то из Караванной выскочил на Невский проспект, как будто
сорвавшись с цепи, лихой серый рысак, запряженный в маленькие санки, в
которых сидел молодой человек...
|
