гниющими листьями, старую фетровую шляпу, бренные останки фланелевой рубашки, бесчеловечно изувеченные коробки из-под сардин и поразительное количество черных бутылок из..
Женщина в белом подтверждает эти сведения с улыбкой человека, которому известно все. Можно подумать, она знает мельчайшие подробности моей жизни. Я несколько раздраженно говорю ей об этом...
весело рассекала ладья, при каждом шаге вспыхивая игривым сферическим светом; то она видела себя об руку с прекрасным юношей, которого, казалось, она давно уже знала; где-то в..
Обычай Ее не бабий. Писемский нам пишет Из Лондона, что любит-де она В лесах гонять оленей; любит также Потеху птичью и звериный бой. Мы припасем подарок ей по вкусу. Подайте мне ту сбрую с бирюзою, С жемчужными наузами, да к ней Вон тот чепрак, что яхонтами сажен!
Иоанну подают требуемые предметы. Он осматривает их и велит знаком отложить в сторону.
Еще пошлем ей двух живых медведей На золотых цепях; да кречетов Сибирских шесть. Пусть тешится сестрица Да поминает нас! Княжне ж Хастинской - Другое дело! Ей найдем наряд. Подать сюда все кольца и монисты!
Иоанну подают разные, драгоценности. Он берет их в руки и осматривает одну за другою.
Вот это ожерелье из алмазов И яхонтов лазоревых с червцами Пошлем княжне. Лазорев темный яхонт, Когда вглядеться в глубину его, Покоит душу, скорби разбивает; Червец же верность женскую блюдет, Затем что цвет его сердечной крови. Из перстней же вот этот ей пошлем: Он всех ценней, зовется камень лал, Привозится к нам из земли Индийской, А достается нелегко, затем Что страховидные там звери, грифы, Его стрегут. От укушенья змей Он исцеляет. Пусть его невеста На пальчик свой наденет, нам в любовь! А что до тканей, в них я не знаток; О них спросить царицу Марью. Бабы На том собаку съели. Что царице Полюбится, то и послать княжне!
Ш у т Царь-батюшка!
И о а н н Что?
Ш у т Ты когда жениться Сбираешься?
И о а н н Тебе на что?
Ш у т Да так; (указывая на Мих. Нагого) Хочу вот Мишке службу сослужить: Нагих-то время при дворе прошло, Так я хочу вот этого пристроить! (Сымает свой колпак и ходит с ним от одного к другому, будто прося милостыни.)
И о а н н Что делаешь ты, шут?
Ш у т По нитке с миру Сбираю, царь, Нагому на рубаху!
И о а н н Ха-ха! Вот это шут так шут! Не бойся, Нагим не станет по прозванью. (К. Нагим.) Вы! Коль будете по правде мне служить, Я не оставлю вас! (Окидывает глазами сокровища.) Есть, слава богу, Казны довольно у меня; могу Пожаловать кого хочу; надолго Еще мне станет! Слышны крики на площади. Что за крики там?
Г о д у н о в Народ шумит, великий государь, И веселится о твоем здоровье!
И о а н н Пусть веселятся! Выкатить на площадь Им сотню бочек меду и вина! А завтра утром новая потеха Им будет: всех волхвов и звездочетов, Которые мне ложно предсказали Сегодня смерть, изжарить на костре. Борис, ступай и казнь им объяви, Да приходи поведать мне, какие Они построят рожи! Годунов уходит. Вишь, хотели Со мной шутить! Кириллиным, вишь, днем Хотели запугать! Никто не может Кончины день узнать вперед! Никто! Вы! Слышите ли?
... Скрестить, упереть в бока, опустить; уцепиться пальцами за краешек сиденья, положить руки на бедра, или закинуть их за голову, или сплести пальцы на животе - таковы (со всеми возможными вариациями и промежуточными стадиями) основные вполне приемлемые позиции для рук, для ладоней и пальцев, и если я перевожу их из одной в другую, то данное перемещение не есть проявление нервозности или, по крайней мере, уже не есть - после первой полудюжины моих с Доктором встреч; это скорее признание того факта, что, когда перед тобой множество равно желанных возможностей, ни одна из них, буде ты отдашь ей предпочтение, надолго тебя не устроит перед лицом остального, равно желанного множества, хотя по сравнению с любой другой возможностью, если брать по отдельности, она ничуть не хуже. Мне вдруг сейчас пришло в голову (то есть в 7.55 вечера, во вторник, 4 октября 1955 года, когда я все это пишу, наверху, в спальном блоке), что если принять последнее наблюдение за метафору, то как раз и выйдет история моей жизни в одной фразе - если быть точным, в последнем члене двойного номинативнопредикативного выражения, являющегося, в свою очередь, второй независимой частью этого более чем замысловатого сложносочиненного предложения. Ну, убедились, я и в самом деле преподавал грамматику. Оно, в общем-то, и не предполагалось, что вы будете чувствовать себя свободно в Комнате Директив и Консультаций, потому что, в конце концов, вы приходили сюда не расслабляться, а за советом. Чувствуй вы себя совершенно свободно, советы Доктора вы стали бы принимать этак между делом, с ленцой, вроде как завтрак, который вам приносит в постель облаченный в ливрею слуга, то есть излишне критично - это взяв, а то отодвинувши в сторону, и ели бы столько, сколько вам хочется, не больше и не меньше...
