По дороге, параллельно рельсам, катит закрытый грузовик с красным фонарем и квадратными окошечками спереди. "Похоже на цирковой фургон; не удивлюсь, если его ведет клоун"...
дочь моя милая, хорошая и пригожая, привезу я тебе таковой венец; знаю я за морем такого человека, который достанет мне таковой венец; а и есть он у одной королевишны зам..
Теперь плащи носят с длинными воротниками, а на мне были коротенькие, один на другом; да и сукно совсем не дегатированное. Собачонка ее, не успевши вскочить в дверь магазина, осталась на улице...
Вишь, впереди идет Иван Петрович, А круг его валит с купцами чернь! Ишь, голосят и шапки вверх кидают! Еще, еще! Стрельцов сбивают с ног! Держальников оттерли! Подхватили Его под руки! Эвот, по ступеням Его ведут! Небось и государя Так не честят они!
Ф е д о р Смотри же, шурин, Не забывай, что ты мне обещал! Аринушка,- смотри же, замечай! Коль, неравно, у них пойдет негладко, Ты помоги! Отцы мои,- я паче На вас надеюсь! (Возвращается поспешно на свое место.)
С т о л ь н и к (отворяя дверь) Князь Иван Петрович!
Входят Шуйские; за ними Мстиславский, Шаховской и другие.
К л е ш н и н (тихо к Туренину, глядя на Шуйских) Ишь, как идут! И шеи-то не гнутся!
Кн. И в а н П е т р о в и ч (опускаясь на колени) Великий царь! По твоему указу Пред очи мы явилися твои!
Ф е д о р Встань, князь Иван Петрович! Встань скорее! Тебе так быть негоже! (Поднимает его.) Мы с царицей Давно тебя не видим. Ты, должно быть, Семейным делом занят? Мне сказали: Племянницу ты замуж выдаешь?
Кн. И в а н П е т р о в и ч Так, государь.
Ф е д о р Я рад, я очень рад! Я поздравляю вас! Так вот я, князь, Хотел сказать тебе, что мы давно Тебя не видим - впрочем, может быть, Тебе не время? Это сватовство - Ты оттого и в Думу, вероятно, Давно уже не ходишь?
Кн. И в а н П е т р о в и ч Государь, Мне в Думе делать нечего, когда Дела земли вершит уже не Дума, А шурин твой. Поддакивать ему Довольно есть бояр и без меня!
Ф е д о р Иван Петрович! Мне прискорбно видеть, Что меж тобой и шурином моим Такое несогласье учинилось! Нам сам господь велел любить друг друга! Велел, владыко?
Д и о н и с и й Истинно велел!
Ф е д о р Вот видишь, князь? Что говорит апостол В послании к коринфянам? "Молю вы..." Как дальше, отче Варлаам?
В а р л а а м "Молю вы, Да тожде вы глаголете, да распри Не будут в вас, да в том же разуменье И в той же мысли будете!"
Ф е д о р Вот видишь! А как в своем послании соборном Апостол Петр сказал? "Благоутробни..." Как дале говорит он, отче Иов?
И о в "Благоутробни будьте, братолюбцы, Не воздающе убо зла за зло, Ни досаждения за досажденье!" И шурин твой, великий государь, Апостольское слово исполняет Воистину!
Ф е д о р Да, отче Иов, да! Ты, князь Иван Петрович, будь уверен, Он чтит тебя - мы все твои заслуги Высоко чтим - так, видишь ли - когда бы Ты захотел - когда бы ты с Борисом - (тихо к Годунову) Кончай же, шурин!
Г о д у н о в Князь Иван Петрович! Уже давно о нашей долгой распре Крушуся я.
...
- Рупь.
- Дай сюда!
Старик взял рубль, погладил его обеими ладонями, бережно сложил и спрятал в карман.
- Степан, уехала! - сказал он, входя в избу. - Я ей сбрехал, что ты на мельницу уехал. Перепужалась страсть как!..
Как только отъехала коляска и скрылась из вида, в окне показался Степан. Бледный, как смерть, дрожащий, он выполз наполовину из окна и погрозил своим большим кулаком темневшему вдали саду. Сад был барский. Погрозив раз шесть, он проворчал что-то, потянулся назад в избу и с шумом опустил раму.
Через полчаса после того, как уехала барыня, в избе Журкина ужинали. В кухне возле самой печи за засаленным столом сидели Журкин и его жена. Против них сидел старший сын Максима - Семен, временноотпускной, с красным испитым лицом, длинным рябым носом и маслеными глазками. Семен был похож лицом на отца, он не был только сед, лыс и не имел таких хитрых, цыганских глаз, какими обладал его отец. Рядом с Семеном сидел второй сын Максима, Степан. Степан не ел, а, подперевши кулаком свою красивую белокурую голову, смотрел на закопченный потолок и о чем-то усердно мыслил. Ужин подавала жена Степана, Марья. Щи съели молча.
- Принимай! - сказал Максим, когда были съедены щи. Марья взяла со стола пустую чашку, но не донесла ее благополучно до печи, хотя и была печь близко. Она зашаталась и упала на скамью. Чашка выпала из ее рук и сползла с колен на пол. Послышались всхлипывания.
- Никак кто плачет? - спросил Максим.
Марья зарыдала громче. Прошло минуты две. Старуха поднялась и сама подала на стол кашу. Степан крякнул и встал.
- Замолчи! - пробормотал он.
Марья продолжала плакать.
- Замолчи, тебе говорят! - крикнул Степан.
- Смерть не люблю бабьего крику! - смело забормотал Семен, почесывая свой жесткий затылок. - Ревет и сама не знает, чего ревет! Сказано - баба! Ревела бы себе на дворе, коли угодно!
- Бабья слеза - капля воды! - сказал Максим. - Благо слез не покупать, даром дадены. Ну, чего реветь? Эка! Перестань! Не возьмут у тебя твоего Степку! Избаловалась! Нежная! Поди кашу трескай!
Степан нагнулся к Марье и слегка ударил ее по локтю.
- Ну чего? Замолчи! Тебе говорят! Э-э-э... сволочь!
Степан размахнулся и ударил кулаком по скамье, на которой лежала Марья...
