Даже упоминание его в художественной литературе было запрещено. Наши корабли мира патрулировали тридцатый и сто семьдесят пятый градусы...
е о том, что рябины разгладились, стали гораздо незаметнее, что цвет лица сделался совершенно другой, что самая худоба стана пополнела, но даже коса, этот мышиный хвост сделался гораздо тол..
Не может быть!.. Или Вы больны, и Вам надо спешить лечиться; или - не смею досказать моей мысли... Проповедник кнута, апостол невежества, поборн..
Коль ты забыть согласен Все прошлое, я также все забуду И рад с тобой и с братьями твоими Быть заодин. И с тем на примиренье Тебе я руку подаю!
Кн. И в а н П е т р о в и ч (отступая) Боярин, Упорно слишком враждовали мы, Чтобы могли теперь без договора Сойтися вдруг!
Г о д у н о в Какого договора Ты хочешь, князь?
Кн. И в а н П е т р о в и ч Боярин Годунов! Виню тебя, что ты нарушил волю И завещание царя Ивана Васильича, который, умирая, Русь пятерым боярам приказал! Один был - я; другой - Захарьин-Юрьев; Мстиславский - третий; Вольский был четвертый, А пятый - ты. Кто ж ныне, говори, Кто государством правит?
Г о д у н о в Царь Феодор Иванович, его же царской воли Я исполнитель.
Кн. И в а н П е т р о в и ч Не хитри, боярин! Его ты волей завладел лукаво! Едва лишь царь преставился Иван, Ты Бельского в изгнание услал, Мстиславского насильно ты в монахи Велел постричь; от Юрьева ж, Никиты Романыча, избавили тебя Болезнь и смерть. Осталися мы оба. Но ты, со мной совета избегая, Своим высоким пользуясь свойством, Стал у царя испрашивать указы, На что хотел, вступаться начал смело В права бояр, в права людей торговых И в самые церковные дела. Роптали все...
Г о д у н о в Князь, дай мне слово молвить...
Кн. И в а н П е т р о в и ч Роптали все. Но имя государя Тебе щитом служило; мы же дело Получше знали; люди на Москве К нам мыслили - и мы за правду встали, Мы, Шуйские, а с нами весь народ. Вот нашей распри корень и начало. Я все сказал. Пускай же в этом деле Нас царь рассудит!
Г о д у н о в Князь Иван Петрович! Великий царь меж нас желает мира, Твоя же речь враждою дышит, князь; Негоже мне упреком на упреки Ответствовать, но оправдаться должен Я пред тобой. Меня винишь ты, князь, Что я один вершу дела? Но вспомни, Хотел ли ты со мною совещаться? Не ты ль всегда мой голос отвергал? И, не снося ни в чем противоречья, Не удалился ль ты от нас? Тогда Великий царь, твою холодность видя, Мне одному всю землю поручил. Я ж, не в ущерб воистину для царства, Ее приял. Война с Литвою миром Окончена, а королю ни пяди Не уступили русской мы земли. В виду орды мы подняли на хана Племянника его, и хан во страхе Бежал назад. Мы черемисский бунт Утишили. От шведов оградились Мы перемирьем. С цесарем немецким И с Данией упрочили союз, А с Англией торговый подписали Мы договор, быть может неугодный Гостям московским, но обильный выгод Для всей земли. И в самое то время, Когда уж Русь от смут и тяжких бедствий В устройство начинала приходить, Ты, князь,- я то тебе не в укоризну Теперь скажу,- ты, с братьями своими, Вы собирали в скоп народ московский И черный люд вы тайно научали Бить государю на меня челом!
Корпелов. Сам Сократ глаголет твоими устами. Выпито! Вижу, что выпито; но кем?
Маланья. Да кому ж, окромя что сам. Умереть на месте! Пошлешь на пятачок, да хочешь, чтобы неделю велось, что ли? Кабы ты мог рассудить правильно, так тут и на один-то раз чего! Да мое бабье дело, да я...
Корпелов. Довольно!
Маланья. Стало быть, от тебя только одна обида, больше ничего не будет?
Корпелов. Аглая, довольно!
Маланья. Что ж напрасно-то! Вот лопни утроба...
Корпелов. Аглая, Аглая!
Маланья. Боже мой!
Корпелов (громко и затыкая уши). Satis! [Довольно! (лат.)]
Маланья
. Только что беспокойство. Тоже хозяева! Чтоб вас... (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Корпелов (один).
Корпелов (ставит графин в шкаф). Сего утешения лишен. Разве возбряцать на сей бандуре! (Указывая на гитару.) Но персты мои и сладкий глас мой исполнены дрожания от многого хожденья. Остается усладительница душ, поэзия. Приди и утоли скорбный дух мой! (Берет со стола книгу и читает про себя несколько времени.) "Бегут быстротечные годы!" - говорит Гораций. Да, действительно, бегут проворно; но еще проворней бегут месяцы, особенно если нечем платить за квартиру. Гораций этой заботы не знал, оттого и дух его парил так высоко. А если б он и знал, если б и задолжал месяца за два, то не без основания можно полагать, что Меценат заплатил бы за него. А я вот нонешний день, будучи обязан иметь семь с полтиной, обежал всех учеников своих, пешешествуя по стогнам столицы семо и овамо, от сего конца и до оного и даже до последних пределов, сиречь до вала Камер-колежского...
