шим горам, горящие пики, и в горах - мы знаем уже - родится лучшая медь в свете, но не знаем еще, нет ли там лучших алмазов, серебра, золота, топазов и, наконец, что дороже золота,..
Скрестить, упереть в бока, опустить; уцепиться пальцами за краешек сиденья, положить руки на бедра, или закинуть их за голову, или сплести пальцы на животе..
Репейник там растет, где было место крина. О боже, если бы была Екатерина Всевидица! Так ты где б делся, толк судей, Гонящих без вины законами людей?..
В о л о х о в а Вот так! Целуй ее! Милуй ее! А я-то За ручки подержу!
Ш а х о в с к о й (отступая) Княжна, не бойся! Не подойду, доколе не поводишь!
В о л о х о в а Ну, сокол-князь! Ведь я сдержала слово, А ты принес ли мне гостинчик?
Ш а х о в с к о й (подавая кошелек) На!
В о л о х о в а (потряхивая деньгами) Сердечные! Звенят! Эх, жаль, темно!
Ш а х о в с к о й (к княжне) Да что ж ты отвернулась от меня! Иль нелюб я тебе?
К н я ж н а Вишь, ждать заставил!
Ш а х о в с к о й А страшно было ждать?
К н я ж н а Вестимо, страшно! В такую ночь!
Ш а х о в с к о й Чай, бурная?
К н я ж н а А леший? А мало ль что? Вишь, он еще смеется!
Ш а х о в с к о й Да как же не смеяться мне тебе? В саду-то леший!
К н я ж н а Да, тебе смешно, А мне-то каково? А невзначай Вдруг выйдет брат? Иль дядя? Что тогда? Постылый ты!
Ш а х о в с к о й А что же делать мне, Когда тебя мне видеть не дают? Кой раз увидишь, а поговорить И думать нечего!
К н я ж н а Вишь, ты какой! А ты о чем хотел бы говорить?
Ш а х о в с к о й О том, что нет тебя на свете краше! Что без тебя мне стала жизнь не в жизнь! Что невтерпеж мне ждать, пока сыграем Мы нашу свадьбу!
К н я ж н а Вишь, ты! Ну, а если б Брат отказал тебе?
Ш а х о в с к о й Тогда бы я Тебя увез!
К н я ж н а А если б не пошла я?
Ш а х о в с к о й Насильно б взял!
К н я ж н а А я бы убежала?
Ш а х о в с к о й А я б догнал!
К н я ж н а А я в Москву-реку Прыгнула бы?
Ш а х о в с к о й А я бы за тобой!
К н я ж н а А водяной бы за меня вступился?
Ш а х о в с к о й А я б его за бороду схватил Да за усы моржовые!
К н я ж н а Ха-ха! Моржовые! Оба смеются.
Ш а х о в с к о й А вот ведь рассмеялась! И смех-то твой - что рокот соловьиный! Краса моя! Когда ты засмеешься, Весь темный сад как будто просиял! Смотри, вон там и звездочка явилась! А вон другая! Третья! Вон еще! Вишь, выглянули все тебя послушать! Вон и в пруду зажглися! Берегись, Расскажут водяному, как над ним Смеешься ты!
К н я ж н а Ха-ха!
В о л о х о в а Ну, вот пошла!
Слышен стук в калитку.
К н я ж н а Aй, что это?
В о л о х о в а Стучат, никак, в калитку! (Прячется с княжной за дерево.
... В свете его философской амбивалентности нет ничего удивительного в том, что он достиг бессмертия ценой собственного пота и крови, а также самоотверженного труда тех немногих энтузиастов, которые целиком и полностью посвятили себя этой цели.
В процессе работы над этой книгой я оказался в неоплатном долгу перед Национальной библиотекой, Бодлеановской библиотекой и Тейлорианским институтом, Оксфордом, Британской библиотекой, Лондонской библиотекой. Государственным архивом, библиотекой университета Сент-Эндрюса, Лондонской библиотекой университетского колледжа и библиотекой Уэлльского университета, Кардифф.
Отрывок #1 является переводом текста письма Сада Марии-Доротее де Руссе из книги "Орел, мадемуазель...", изданной Жильбером Лели в издательстве Жоржа Артига в 1949 г., за что приношу ему свою благодарность.
Особенно благодарен я Питеру Дею, Сьюзан Лоуден, Элфреде Пауэлл, Районе Мак-Намара, Полю Форти, Эмме Уорт, Майклу Томасу и Эндрю Уиткрофту, которые помогали мне в завершении этого труда, вылившегося в форму этой книги и первоначальные комментарии о жизни Сада и его работе, увидевшие свет в 1976 году.
Глава первая - ОБВИНЯЕМЫЙ
- 1 -
Пятнадцатого декабря 1956 года в Париже судебная коллегия 17 уголовного суда начала слушание уголовного дела. Разбирательство шло на протяжении всего долгого дня, но так и не закончилось. Когда над Иль-де-ля-Сите сгустились зимние сумерки и на улицах зажглись фонари, заседание пришлось отложить. Даже в ту осень, богатую политическими событиями (Суэцкое вторжение, Венгерское восстание), суд в Париже привлек внимание международной общественности. Его участниками являлись такие крупные фигуры французского сюрреализма, как Жан Кокто и Андре Бретон, представитель Французской академии Жан Полан и критик, романист и иконоборец Жорж Батай...
