ный, более или менее согласный с современном знанием и здравым рассудком, смысл, но все вы одинаково не можете не признать и признаете эти положения точным выражением той единой истины, кот..
Женщина в белом подтверждает эти сведения с улыбкой человека, которому известно все. Можно подумать, она знает мельчайшие подробности моей жизни. Я несколько раздраженно говорю ей об этом...
Ш а х о в с к о й (подходит к калитке) Кто там стучит?
Г о л о с (извне) Впустите, ради бога!
Ш а х о в с к о й Кто там?
Г о л о с То я! Красильников, купец! Беда случилась! Поскорей впустите!
Шаховской отворяет калитку. Красильников сбегает. Одежда его изорвана.
К р а с и л ь н и к о в Где Шуйский-князь! Где князь Иван Петрович?
Ш а х о в с к о й На что тебе?
К р а с и л ь н и к о в Князь! Князь Иван Петрович!
В окнах дома показываются огни. Кн. Иван Петрович и го- сти его сходят с крыльца. Шаховской скрывается меж дерев.
Кн. И в а н П е т р о в и ч Что тут за шум? Кто звал меня?
К р а с и л ь н и к о в То я! Князь-государь, помилуй, защити! Сейчас стрельцы вломились к нам в подворье! К Ногаевым и к Голубю, ко всем, Кто в выборных вчера был у царя! Схватили всех!
Кн. И в а н П е т р о в и ч Кто их схватил?
К р а с и л ь н и к о в Клешнин, По приказанью Годунова!
Кн. И в а н П е т р о в и ч Как?!
К р а с и л ь н и к о в Я сам насилу вырвался от них!
Кн. И в а н П е т р о в и ч По приказанью Годунова?
К р а с и л ь н и к о в Да!
Кн. И в а н П е т р о в и ч Ты говоришь, что Годунов велел Всех выборных схватить?
К р а с и л ь н и к о в Так нам Клешнин Сам повестил: "Вперед-де вам наука Царю челом на Годунова бить!"
Г о л о в и н Что, князь, тебе я говорил? Ты видишь!
Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й Ты видишь, дядя! Не хотел ты верить! Больным сказаться не хотел, когда Пришли тебя к царю звать!
Кн. И в а н П е т р о в и ч Быть не может! Не может быть!
К р а с и л ь н и к о в Князь-батюшка, пошли К нам во дворы узнать, как было дело!
Кн. И в а н П е т р о в и ч Он дорого заплатит мне за то!
Г о л о в и н Сперва купцов, а там, смотри, и нас Начнут хватать!
Кн. А н д р е й Ш у й с к и й Бессовестный!
М с т и с л а в с к и й Безбожник!
Кн. И в а н П е т р о в и ч Клялся на крест! На честный крест клялся!
Кн. А н д р е й Ш у й с к и й Ведь это он недаром учинил: Он разделить хотел с народом нас!
Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й Он всей Москве тем показать хотел, Что мыслить к нам и верить нам нельзя, Что выдаем сторонников мы наших!
Кн. И в а н И в а н о в и ч Ш у й с к и й Чай, и теперь уж ропщут все на нас!
К р а с и л ь н и к о в Да! Не во гнев сказать вам, государи: Как наших-то на тройках повезли, На шум людей сбежалося немало, Не слишком вас честили!
... Это для меня решительное доказательство
достоинства вашего романа". О том, как был встречен в Петербурге роман,
рассказывает в письме Загоскину его друг драматург А. А. Шаховской: "Я уже
совсем оделся, чтобы ехать на свидание с нашими первоклассными писателями,
как вдруг принесли мне твой роман; я ему обрадовался и повез с собой мою
радость к гр. Толстому. Но там меня ею уже встретили. Первое действующее
лицо авторского обеда, явившееся на сцену, был Пушкин, и тотчас заговорил
о тебе; Пушкин восхищался отрывками твоего романа, которые он читал в
журнале; входит Крылов из дворца:
расспросы о тебе и улыбательные одобрения твоему роману; входит Гнедич:
в восхищении от прекрасного твоего романа; наконец, является Жуковский и,
сказав два слова, объявляет, что не спал вчера всю ночь - отчего же?
Все-таки от твоего романа.."
С. Т. Аксаков напечатал статью о "Юрии Милославском", в которой
говорилось: "Радуясь прекрасному явлению в литературе нашей, как общему
добру, мы с большим удовольствием извещаем читателей, что, наконец,
словесность наша обогатилась первым историческим романом, первым творением
в этом роде, которое имеет народную физиономию: характеры, обычаи, нравы,
костюм, язык.
Не один раз прочитав его со вниманием и всегда с наслаждением, мы
считаем за долг сказать свое мнение откровенно и беспристрастно,
подкрепляя по возможности доказательствами похвалы свои и осуждения,
разумеется кроме тех случаев, где и то и другое будет основано на чувстве
чисто эстетическом - вкусе: он у всякого свой.
Если б романы Вальтер-Скотта были написаны на русском языке, и тогда бы
"Юрий Милославский" сохранил свое неотъемлемое достоинство".
Кстати сказать, Вальтер Скотт, познакомившийся с романом Загоскина в
английском переводе, прислал ему письмо, в котором также высказывал свое
восхищение "Юрием Милославским".
Известный журналист Н. И. Греч в своих воспоминаниях писал о "Юрии
Милославском": "Его читали везде, и в гостиных, и в мастерских, в кругах
простолюдинов, и при высочайшем дворе"...
