Но дело не в том. Кучо знал хорошо, что люди просто глохнут, покланявшись по стольку раз. Пыхтишь ведь ртом и носом, уши - близко, ..
Пришел, повернулся и ушел. Погодить, говорит, надо! - Чудак ты! Сказано: погоди, ну, и годи, значит. Вот я себе сам, собственным движением, сказал: Глумов!..
I would whisper it into the ears of women, of mothers. I would run through the streets saying it over and over. My tongue would be torn loose--it would rattle against my teeth...
И в а н П е т р о в и ч Я мимо Ушей теперь намек твой пропускаю, Но если ты его мне повторишь, Как свят господь, я выдам головою Тебя царю!
Входит княжна Мстиславская в большом наряде; за ней две девушки и Волохова с подносом, на котором чары. Все кланяются княжне в пояс.
В а с и л и й Ш у й с к и й (тихо Головину) Нашел кого поднять На прирожденного на государя! Да он себя на мелкие куски Даст искрошить скорей. Брось дурь!
Г о л о в и н Кабы Он только захотел...
В а с и л и й Ш у й с к и й Кабы! Кабы У бабушки бородушка была, Так был бы дедушка.
Кн. И в а н П е т р о в и ч Ну, гости дорогие, Теперь из рук племянницы моей Примайте чары!
Волохова передает поднос княжне, которая обносит гостей с поклонами.
Ш а х о в с к о й (Ко Мстиславской шепотом, принимая от нее чару) Скоро ли поволишь Мне свидеться с тобою? Княжна отворачивается.
В о л о х о в а (шепотом Шаховскому) Завтра ночью, В садовую калитку!
Кн. И в а н П е т р о в и ч (подымая кубок, который поднес ему Старков) Наперед Во здравье пьем царя и государя Феодора Иваныча! Пусть много Он лет царит над нами!
В с е Много лет Царю и государю!
Кн. И в а н П е т р о в и ч А затем Пью ваше здравье!
Кн. Х в о р о с т и н и н Князь Иван Петрович! Ты нам щитом был долго от Литвы - Будь нам теперь щитом от Годунова!
Б л а г о в е щ е н с к и й п р о т о п о п Благослови тебя всевышний царь Святую церковь нашу отстоять!
Ч у д о в с к и й а р х и м а н д р и т И сокрушить Навуходоносора!
К у п ц ы Князь-государь! Ты нам - что твердый Кремль, А мы с тобой в огонь и в воду!
Кн. Х в о р о с т и н и н Князь, Теперь дозволь про молодых нам выпить, Про жениха с невестой!
В с е Много лет! Кн. И в а н П е т р о в и ч Благодарю вас, гости дорогие, Благодарю! Она хотя мне только Племянница, но та же дочь. Княжна! И ты, Григорий! Кланяйтеся, дети!
В с е (пьют) Во здравье удалому жениху И дорогой невесте!
Кн. И в а н П е т р о в и ч Всем спасибо! (Ко Мстиславской) Теперь ступай, Наташа. Непривычна Ты, дитятко, еще казаться в люди, Вишь, раскраснелась, словно маков цвет. (Целует ее в голову.) Ступай себе! Княжна, Волохова и девушки уходят.
В о л о х о в а (уходя, к Шаховскому) Смотри же, не забудь: В садовую калитку! Да гостинчик Мне принеси, смотри же!
... Но дело не в том. Кучо знал хорошо, что люди просто глохнут, покланявшись по стольку раз. Пыхтишь ведь ртом и носом, уши - близко, и ты слышишь только свой вдох и выдох, слышишь, как поднимаются и опускаются руки, как впиваются пальцы и ногти в мягкую землю, хватают камень, швыряют его на платформу, и ты нагибаешься, разгибаешься, нагибаешься, разгибаешься, а хребет твой Ходит вверхвниз, словно на шарнирах. Люди оглохли и слышали лишь свое дыхание; люди ослепли от пыли, которую сами подняли; люди обливались липким потом, пока свисток начальника, укрытого от глаз в камышовой лачуге с соломенной крышей, не возвещал обеденного перерыва. Женщины, злые обманщицы, лукаво пересмеивались, продавая им лепешки, сушеный сыр, колбасу, моронгас, вареные плоды чайоте, юку, фасолевые пирожки. А рабочие пили воду из крана, не касаясь его губами, потому что на солнце он раскалился, как ручка сковороды, плескали воду на лицо и на голову, утирались листьями, валявшимися поближе, только бы не крапивой, и оборачивались к еде, которую принесли торговки. С маисовых лепешек стекал зеленый перечный соус. Бобы, жирное мясо, вареная картошка, ломти агуакате, сыр, пироги с маслянистой, острой начинкой... Кофе с молоком - верней, молоко с кофе - лился из бидонов в оловянные кружки, жидкое молоко с черными точками, как бы в веснушках кофеинок; люди макали в него вместе с пальцами лепешки и хлеб, а потом вынимали разбухшие куски и совали их в рот, отгоняя мух от усов. От женщин исходил такой пронзительный запах, что мужчины старались прикоснуться к ним и хотели бы тут же повалить так же резко, как бросали камень на платформу, и поясницу ломило от вожделения, как от работы, и в носу жгло. Но женщины сбивались в плотный ком волос, горячих грудей под грязными блузками, толстых задов и от мужчин ускользали, бросая туманные обещания, которые, впрочем, выполняли, ибо многие уже были с брюхом. Свисток возвещал конец перерыва. Еще ощущая вкус пищи - сколько ни ешь, им все не хватало,люди принимались за работу. Кто-то закричал. Глыба фунтов в двести упала ему на ногу и отдавила пальцы...
