Это был Джиованни Страпула, когда-то солист в итальянской капелле Граменья, тот самый знаменитый Джиованни, чьими неаполитанскими канцонеттами восхищался весь Санкт-Петербур..
Гоголь -- С. Т. Аксакову, 27/15 июля 1842 г., из Гастейна. Письма, II, 195. В Гастейне у Языкова нашел я "Мос..
Зачем? Почему? Они и это знают, - они сами говорят о себе: "- Ах, все мы не плохие люди, но - такие жалкие и несчастные. И при этом мы глупы, слишком глупы!..
Через реку живой мост. За рекой угол укрепления с воротами. В стороне рощи, мельницы и монастыри. По мосту проходят люди разных сословий. Курюков идет с бердышом в руках. За ним гусляр.
К у р ю к о в. Стой здесь, парень, налаживай гусли, а как соберется народ, зачинай песню про князь Иван Петровича! Господи, благослови! Господи, помоги! Вот до чего дожить довелось!
Гусляр строит гусли; Курюков осматривает бердыш.
Ишь, старый приятель! От самого от блаженной памяти от Василь Иваныча не сымал тебя со стены, аж всего ржавчина съела. А вот сегодня еще послужишь. Ну, пе- ребирай лады, парень, вона народ подходит! П о с а д с к и й (подходит к Курюкову). Доброго здоровья дедушке Богдану Семенычу! Что это у тебя за бердыш? К у р ю к о в. Внучий бердыш, батюшка, внучий бер- дыш! Татары, слышно, оказались. Внуку-то, вишь, не- когда, так я-то вот и взялся его бердыш на справку снести, да вот парня послушать остановился. П о с а д с к и й. А близко нешто татары? К у р ю к о в. Близко, слышно. Д р у г о й п о с а д с к и й. А кого навстречу пошлют? Т р е т и й п о с а д с к и й. Чай, опять князь Иван Петровича? К у р ю к о в. Годунова пошлют! П е р в ы й. Что ты, помилуй, Богдан Семеныч! К у р ю к о в (злобно). А что? Чем Годунов вам не воевода? Т р е т и й. Где ж ему супротив Иван Петровича? К у р ю к о в. Ой ли? (К гусляру.) Ну, что ж песня- то? Песня?
Г у с л я р (поет) Копил король, копил силушку, Подходил он под Опсков-город, Подошедши, похваляется:
"Уж собью город, собью турами, Воеводу, князя Шуйского, По рукам и по ногам скую, Царство русское насквозь пройду!"
О д и н и з н а р о д а. Царство русское насквозь пройду! Ха-ха! Малого захотел! Д р у г о й. Иван Петровича скую! Да, скуешь его! Попробуй! К у р ю к о в (к гусляру). Ну, парень!
Г у с л я р (продолжает) То не божий гром над Опсковом гремит, Бьют о стены то ломы железные, Ядра то каленые сыплются!
Ж е н щ и н а. Пресвятая богородица, какие страхи!
Г у с л я р (продолжает) А не млад то светел месяц зарождается, Государь то Иван Петрович-князь На стене городской проявляется. Он идет по стене, не сторонится, Ядрам сустречь глядит, не морщится.
О д и н. Да, этот не морщился!
Г у с л я р (продолжает) Целовали мы крест сидеть до смерти - Не сдадим по смерть Опскова-города!
О д и н. И не сдали Пскова, не сдали! Д р у г о й.
... Она вернулась к пациенту и ощупала его живот. До кишечника кандидоз еще не добрался. Вдруг Клер замерла. Незнакомец свистел. Громко свистел. И весело. Он не был болен. Ни один больной не станет так свистеть в приемной. Может, это тот, кто украл у нее сумку? Да, конечно, это он. Ведь в кошельке у Клер он обнаружил всего двести франков. Этого оказалось мало. Он видел ее документы, знает, что она врач, и пришел за деньгами, которые она получает за консультации. И теперь ждет, когда она останется одна. Пока старик одевался, Клер приоткрыла ящик стола. И зажала в кулаке холодный баллончик со слезоточивым газом. Положила его в карман. Вдруг незнакомец перестал свистеть. Когда Клер, провожая пациента, подошла к двери, человек исчез. Она прислонилась спиной к двери и глубоко вздохнула. И только тут заметила, что на подушке прямо на виду посередине диванчика лежит сумка, ее сумка, которую у нее украли. Взяли только деньги и кредитную карточку. Клер отменила слесаря. И приготовилась к приходу следующей больной, с отитом. Было восемь часов. Как всегда по вечерам, Клер, проводив последнего пациента, задержалась у себя в кабинете. Она разглядывала свою крохотную смотровую комнату, блестящие стальные крепления стола, инструменты и флаконы, аккуратно расставленные и разложенные в стеклянном шкафу. Она села в одно из двух кресел для пациентов и огляделась, как это сделал бы больной, пришедший к ней впервые. Плакаты в рамочках, лампы, книжный шкаф, ковер, все ей здесь нравилось. Клер закрыла глаза. Она была счастлива. Становилось все холоднее. Скоро гриппов, ангин и бронхитов будет больше и больше. Осень и зима были ее любимыми временами года. Квартиру она разделила надвое. Кабинет занимал большую часть, а жила Клер в совсем маленькой комнате. Дверь между ними была приоткрыта. Клер вздохнула. Мишель уже пришел. Она оставила его два года назад и жила одна, но виделись они чуть ли не каждый день. И у Мишеля тоже были ключи. Она вошла бесшумно. Лежа на кровати, он не читал, не смотрел телевизор, даже не спал. Он ничего не делал. Он ждал ее. Она кашлянула. Увидев ее, он встал и подошел поцеловать. Потом, как всегда, внимательно посмотрел на нее...
