Репейник там растет, где было место крина. О боже, если бы была Екатерина Всевидица! Так ты где б делся, толк судей, Гонящих без вины законами людей?..
Последней весточкой, отправленной Роупером на Запад, была адресованная мне открытка весьма загадочного содер..
Они приободряются, пожимая руки. Каждый новый поцелуй - трофей. Они тешат себя иллюзией собственной ..
В а с и л и й Ш у й с к и й Борис Феодорыч! О чем мне думать? Я твой слуга!
Г о д у н о в Мы поняли друг друга. Прости ж теперь, на деле я увижу, Ты искренно ли говорил.
Василий Шуйский уходит.
С л у г а (докладывает) Боярин, Царица к милости твоей идет!
Входит Ирина, в сопровождении нескольких боярынь. Годунов опускается перед ней на колени.
Г о д у н о в Великая царица, я не ждал Прихода твоего...
И р и н а (к боярыням) Оставьте нас. Боярыни уходят. Брат, не тебе - мне на коленях быть Перед тобой приходится!
Г о д у н о в (вставая) Сестра, Зачем ко мне пришла ты без доклада?
И р и н а Прости меня - мне дорог каждый миг - Тебя просить пришла я, брат!
Г о д у н о в О чем?
И р и н а Ужели ты погубишь князь Ивана?
Г о д у н о в В своей измене сам сознался он.
И р и н а Он в ней раскаялся! Его мы слову Поверить можем. Благостью царевой Он побежден. Чего боишься ты? Ужель опять ко дням царя Ивана, К дням ужаса, вернуться ты б хотел? Им срок прошел! Не благостью ли Федор Одной силен? Не за нее ли любит Его народ? А Федорова сила - Она твоя! Для самого себя Ее беречь ты должен! Ею ныне, Лишь ей одной, мы с Шуйскими достигли, Чего достичь не смог бы страхом казни Сам царь Иван!
Г о д у н о в Высокая гора Был царь Иван. Из недр ее удары Подземные равнину потрясали Иль пламенный, вдруг вырываясь, сноп С вершины смерть и гибель слал на землю. Царь Федор не таков! Его бы мог я Скорей сравнить с провалом в чистом поле. Расселины и рыхлая окрестность Цветущею травой сокрыты, но, Вблизи от них бродя неосторожно, Скользит в обрыв и стадо и пастух. Поверье есть такое в наших селах, Что церковь в землю некогда ушла, На месте ж том образовалась яма; Церковищем народ ее зовет, И ходит слух, что в тихую погоду Во глубине звонят колокола И клирное в ней пенье раздается. Таким святым, но ненадежным местом Мне Федор представляется. В душе, Всегда открытой недругу и другу, Живет любовь, и благость, и молитва, И словно тихий слышится в ней звон. Но для чего вся благость и вся святость, Коль нет на них опоры никакой! Семь лет прошло, что над землею русской Как божий гнев пронесся царь Иван. Семь лет с тех пор, кладя за камнем камень, С трудом великим здание я строю, Тот светлый храм, ту мощную державу, Ту новую, разумную ту Русь,- Русь, о которой мысля непрестанно, Бессонные я ночи провожу. Напрасно все! Я строю над провалом! В единый миг все может обратиться В развалины. Лишь стоит захотеть Последнему, ничтожному врагу - И он к себе царево склонит сердце, И мной в него вложенное хотенье Он изменит.
...
Они смеялись над ним. Они смеялись над ним, потому что он не мог
разыскать Томми Флинна. Все были против него. Никто не хотел ему помочь.
Ах, если бы среди Них хоть один захотел прийти ему на помощь. Кристи
остановился перед рекламными оттисками кинокадров, вывешенными на стене у
входа в кинематограф, и долго смотрел на них, ничего не видя, а затем
повернулся и побрел прочь.
Вскоре тусклая полоска света, падавшая из неплотно притворенной двери
какого-то дома в глубине переулка, привлекла к себе его внимание. Ему
подумалось, что это пивная, в которой он еще ни разу не был. Новое место,
где надо поискать. Он направился туда, толкнул дверь, вошел в недлинный
коридор и, миновав дверь с табличкой "Для дам", вступил в пивной зал с
низким сводчатым потолком, имевший форму буквы "г". Здесь было тихо,
посетителей мало. Двое мужчин у стойки пили пиво из пинтовых кружек и
разговаривали вполголоса. Бармена не было, он отлучился куда-то по своим
делам. Один из мужчин, пивших пиво у стойки, узнал Кристи и кивнул ему:
- А вот и ты, Кристи, приятель!
И тут же заметил, что Кристи сегодня не в себе.
- Ты не видал Томми Флинна? - спросил его Кристи.
- Нет, вроде не видал, - отвечал тот, подмигивая своему товарищу,
который тоже обернулся к Кристи.
- Томми Флинн? - переспросил он. - Что-то имя будто знакомое.
- Нет, ты его не знаешь, - сказал первый. - Это дружок нашего Кристи.
Верно я говорю, приятель?
- Друг, - подтвердил Кристи.
- Ну да, только он не был сегодня здесь. Ведь ты его не видал, Уолт?
- Нет, не видал. Не было его здесь.
- Как давно ты его не видал, Кристи?
- Давно, - пробормотал Кристи. - Давно, давно.
- Вот что я тебе скажу, приятель: ты ступай домой, а мы уж поглядим, не
объявится ли здесь Томми Флинн. И если увидим его, скажем, что ты его
разыскиваешь. Идет?
- Может, сперва выпьешь с нами? - радушно предложил тот, который звался
Уолтом.
- Нет, Уолт, он не пьет, - сказал первый.
- А курить-то ты куришь? - спросил Уолт.
Но Кристи отрицательно покачал головой. Ему все больше становилось не
по себе, и он беспокойно переводил взгляд с одного на другого...
