елеза; одеяло ярко-рыжего цвета с бледно-голубыми полосками, красная подушка, голубая подушка, соломенная корзина для мусора, две стеклянные вазы под цветы, штопоры, открывал..
На них были вытканы сады, широкие аллеи с деревьями в осеннем уборе, выходившие на площадку, на которой резвились олени или журчали уединенные фонтаны, ниспадавшие в тройные чаши...
что иногда такая "суть" бывает, которую будто бы и внушить совестно, но это возражение, очевидно, неосновательное, потому что человек надежный и благонравный от сам..
Г о д у н о в (с низким поклоном) Прости меня, великая царица!
ПЛОЩАДЬ ПЕРЕД АРХАНГЕЛЬСКИМ СОБОРОМ
Нищие толпятся у входа. В глубине сцены виден народ.
О д и н н и щ и й. Скоро ль выйдет царь? С л е п о й. Слышишь, панихиду служат по покойном государе; уж вечную память пропели; должно быть, сей- час выйдет. Д р у г о й н и щ и й. А кто служит панихиду-то? С л е п о й. Иов служит Ростовский. Его, слышно, и в митрополиты поставят, а владыку сведут. П е р в ы й н и щ и й. Дионисия-то сведут? С л е п о й. Да, сведут. И Дионисия и Варлаама Кру- тицкого сведут. Годунову, вишь, неугодны стали, за Шуй- ских вступались! Ч е т в е р т ы й (на костылях, протесняется вперед). Братне! Слышали, что на Красной площади деется? С л е п о й. А чему там деяться? Ч е т в е р т ы й. Купцам головы секут! П е р в ы й. Каким купцам? Ч е т в е р т ы й. Ногаевым! Красильникову! Голубю, отцу с сыном! Еще других повели! В с е. Господи, твоя воля! Да за что ж это? Ч е т в е р т ы й. За то, что за Шуйских стояли. Сами-то Шуйские уж в тюрьме сидят! П е р в ы й. Боже их помилуй! А царь-то что же? Ч е т в е р т ы й. Годунов обошел царя! В с е. Место! Место! Царица идет!
Нищие сторонятся, Ирина подходит со Мстиславской; за ней боярыни. Стольник идет впереди и раздает милостыню.
И р и н а. Стой здесь, княжна. Выйдет царь, поклонись ему в ноги и проси за дядю. К н я ж н а. Государыня-царица, награди тебя господь, что привела ты меня! И р и н а. Не бойся, дитятко, царь милостив. Что же ты так дрожишь? Дай я тебе поднизи подправлю; и ко- су-то растрепала ты свою! К н я ж н а. Царица-матушка, сердце замирает; научи меня, как царю сказать? И р и н а. Как у тебя на сердце, так и скажи, дитятко. Где жених твой? Ему бы теперь с тобою быть! К н я ж н а. Не видала я его, царица, с той самой ночи, с того часа, как... (Закрывает лицо и рыдает.) И р и н а. Бедная ты! И ему-то каково! Чай, теперь умереть бы рад, чтобы свое дело поправить! К н я ж н а. Воздай тебе матерь божия, что жалеешь ты нас!
Трезвон во все колокола. Бояре выходят из собора. Двое из них раздают милостыню. За ними идет Федор.
(Вполголоса.) Теперь, царица? И р и н а. Нет еще, подождем, дитятко; видишь, он помолиться хочет.
Ф е д о р (становится на колени, лицом к собору) Царь-батюшка! Ты, скольким покаяньем, Раскаяньем и мукой искупивший Свои грехи! Ты, с богом ныне сущий! Ты царствовать умел! Наставь меня! Вдохни в меня твоей частицу силы И быть царем меня ты научи! (Встает и хочет идти.
... Женщина в белом подтверждает эти сведения с улыбкой человека, которому известно все. Можно подумать, она знает мельчайшие подробности моей жизни. Я несколько раздраженно говорю ей об этом. - Я, возможно, знаю о вас больше, чем вы сами, - бросает она, выходя из комнаты.
По телефону я, как мог, успокоил всех, кто тревожился обо мне, друзей и близких. Я и не думал, что их так много. Большинство из них обращались ко мне, только когда им надо было что-нибудь бесплатно отксерить. Медсестра принесла мне ужин. Как они могут говорить о "больнице с человеческим лицом", если пичкают; едой, от которой отказалась Международная Амнистия? Позже вечером я позвонил, чтобы медсестра унесла переполненную мочой "утку", с которой я не знал, что делать. Как все прикованные к постели, я ненавижу эти, интимные отношения с женщиной, которую я едва знаю. Даже моя мать, пока была жива, не видела ничего подобного, и мой случайные парижские подружки никогда не слышали, даже как я чихаю. - Не смотрите телевизор слишком поздно, а то мне придется прийти его выключить. - Вы слишком серьезно играете свою роль" мадам... мадам... - Жанин. - Благодарю вас за все, что вы для меня сделали, мадам Жанин, но телевизор усыпит меня гораздо быстрее, чем ваши таблетки. К тому же у меня ощущение, что я выспался на десять лет вперед. Она поворчала немного, я улыбнулся в ответ. Внезапно я осознал, что она порхает вокруг меня с самого утра, без сна и отдыха. - Я сидела с вами всю предыдущую ночь, пока вы были в коме. У нас маленькая больница, господин Обье, одна моя коллега больна, другая в отпуске. Если бы прошлой ночью вы болтали поменьше... Я не успел спросить, что она имела в виду, как она уже исчезла за дверью, бросив на меня хитрый взгляд. Сколько себя помню, мне никто не говорил, что я разговариваю во сне, - ни в пансионе, ни в моей холостяцкой берлоге, куда я иногда приводил страдающих бессонницей красавиц. В течение этих ужасных часов у меня в голове, должно быть, хороводом кружились кошмары...
