е. до описания самого процесса творчества (обе эти черты в перспективе ведут к сложному искусству XX в..
Только в 1829 г. вышло полное издание "Илиады" размером подлинника. Перевод был горячо приветствуем нашими лучшими писателями, в особенности Пушкиным...
Более практичный и смелый человек соорудил бы себе какое-то укрытие, чтобы проводить ночи в относительном удобстве и безоп..
Мелодия ее до сих пор раздается в моих ушах! - Подождем, - сказал Антонио, - теперь еще рано, мы успеем вовремя туда прийти. Сказав это, он хотел подойти к окну, чтобы лучше слышать, но, нагнувшись вперед, споткнулся на камень и упал на землю, разбив окно головой. На шум его падения выбежала молодая девушка со свечою. То была дочь сторожа villa Remondi. Лицо Антонио было покрыто кровью. Девушка казалась очень испуганною; она бегала, суетилась, принесла рукомойник с водою и, восклицая беспрестанно: O dio! poverino! maladetta strada!(О боже! бедняжка! проклятая дорога! (итал.)) - омыла ему лицо. - Это дурной знак! - сказал, улыбаясь, Антонио, как скоро он оправился от своего падения. - Да, - отвечал я, - не лучше ли нам воротиться и отложить до другого раза нашу шалость. - О нет, нет! - возразил он, - это совершенно ничего, и я не хочу чтобы вы после смеялись надо мной и думали, что мы, жители Юга, нежнее вас, русских! Мы пошли далее. Минут через десять нас догнала та самая девушка, которая из villa Remondi вышла на помощь к Антонио. Она и теперь к нему обратилась и долго с ним говорила вполголоса. Я заметил, что она с трудом удерживалась от слез. - Что она тебе сказала? - спросил его Владимир, когда девушка удалилась. - Бедная Пепина, - отвечал Антонио, - просит меня, чтобы я через отца моего выхлопотал прощение ее брату. Она говорит, что уже несколько раз ко мне приходила, но никогда меня не заставала дома. - А кто ее брат? - спросил я. - Какой-то контрабандист, по имени Титта. - А как фамилия этой девушки? - Каннелли. Но что тебе до этого? - Титта Каннелли! - воскликнул я и вспомнил аббата и рассказ его про старого Урджина. Воспоминание это очень неприятно на меня подействовало. Все, что я тогда считал выдумками, бреднями или плутовством каких-нибудь мошенников, теперь в воображении моем приняло характер страшной истины, и я бы непременно воротился, если б мне не было стыдно. Я сказал своим товарищам, что уже прежде слыхал о Титта Каннелли, и мы продолжали идти. Вскоре в стороне показался свет лампады. Она освещала одну из тех часовен, которых так много в северной Италии и которые служат хранилищем человеческих костей. Я всегда имел отвращение от этого рода часовен, где в симметрическом порядке и как будто в насмешку расставлены и развешаны узорами печальные останки умерших. Но в этот вечер я почувствовал невольный страх, когда мимоходом заглянул за железную решетку. Я ничего, однако, не сказал, и мы молча дошли до виллы Urgina. Нам было очень легко влезть на утес и оттуда посредством веревки спуститься в слуховое окно. Там мы зажгли одну из принесенных с собою свеч и, нашедши проход из-под крыши в верхний этаж, очутились в просторной зале, убранной по-старинному.
... Траппола. Да, про этого графа грех сказать что-нибудь хорошее. Ридольфо. Ну, ступайте молоть кофе да сварите свежего. Траппола. А вчерашний-то куда же? Ридольфо. Нет, сварите получше. Траппола. Хозяин, у меня что-то память плоха: вы давно ль кофейную-то открыли? Ридольфо. Сам знаешь. Месяцев восемь. Траппола. Так уж пора и перемениться. Ридольфо. Что ты! Как перемениться? Траппола. Снова во всякой кофейной кофей отличный, а месяцев через шесть и вода похолоднее, и кофей пожиже. (Уходит.) Ридольфо. Он шутник. Ну что ж, это нехудо: где заведется веселый малый, туда и народ идет.
СЦЕНА ВТОРАЯ Ридольфо и Пандольфо (выходит из игорной лавки, протирая глаза, как будто со сна).
Ридольфо. Синьор Пандольфо, хотите кофею? Пандольфо. Да, с удовольствием. Ридольфо. Мальчики, подайте кофею синьору Пандольфо! Прошу садиться. Пандольфо. Нет, нет, мне поскорей выпить да и опять за работу. (Мальчик подает кофе Пандольфо.) Ридольфо. У вас играют? Пандольфо. На два стола. Ридольфо. Что так рано? Пандольфо. Да еще со вчерашнего вечера. Ридольфо. А в какую игру? Пандольфо. В самую невинную, в фараон. Ридольфо. Как идет игра? Пандольфо. Для меня-то недурно. Ридольфо. Разве вы тоже играете? Пандольфо. Да, я тоже немножко схватил. Ридольфо. Послушайте, мой друг: конечно, это не мое дело, но хозяину играть не годится; проиграете выбудут смеяться; выиграете - будут подозревать вас. Пандольфо. Мне только б не смеялись; а подозревать, пусть подозревают сколько угодно: мне это все равно. Ридольфо. Любезнейший друг, жаль мне вас. С вашим ремеслом и до тюрьмы недалеко. Пандольфо. Я за большим не гонюсь. Выиграл два цехина, с меня и довольно. Ридольфо. Браво! Это значит: щипать перепелку понемножку, чтобы не закричала. У кого вы выиграли? Пандольфо. У приказчика от золотых дел мастера...
