«Упырь»

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Он ничего
более не видал; в ушах его страшно шумело; он не мог сделать ни одного
движения. Вдруг холодная рука провела по его лицу, и оцепенение исчезло. За
ним стояло привидение Прасковьи Андреевны и обмахивало себя опахалом.
- Хотите жениться на моем портрете? - сказало оно. - Я вам дам свое
кольцо, и вы завтра его наденете моему портрету на палец. Не правда ли, вы
это сделаете для меня?
Прасковья Андреевна обхватила его костяными руками, и он упал на
подушки, лишенный чувств.
Долго был болен Руневский, и почти все время он не переставал бредить.
Иногда он приходил в себя, но тогда мрачное отчаянье блистало в его глазах.
Он был уверен в смерти Даши; и хотя он ни в чем не был виноват, но
проклинал себя за то, что не мог ее спасти. Лекарства, которые ему
подносили, он с бешенством кидал далеко от себя, срывал перевязи с своей
раны и часто приходил в такое исступление, что Яков боялся к нему подойти.
Однажды страшный пароксизм только что миновался, природа взяла верх
над отчаяньем, и он неприметно погружался в благодетельный сон, как ему
показалось, что он слышит голос Даши. Он раскрыл глаза, но в комнате не
было никого, и он вскоре заснул крепким сном.
Во сне он был перенесен в виллу Урджина. Рыбаренко водил его по
длинным залам и показывал ему места, где с ним случились те необыкновенные
происшествия, которые он ему рассказывал. Сойдем вниз по этой лестнице, -
говорил Рыбаренко, - я вам покажу ту залу, куда Антонио ездил на грифоне.
Они начали спускаться, но лестнице не было конца. Между тем воздух
становился все жарче и жарче, и Руневский заметил, как сквозь щели стен по
обеим сторонам лестницы время от времени мелькал красный огонь. Я хочу
воротиться, - говорил Руневский, но Рыбаренко дал ему заметить, что, по
мере того как они подвигались вперед, лестница за ними заваливалась
огромными утесами. Нам нельзя воротиться, - говорил он, - надобно идти
далее! И они продолжали сходить вниз. Наконец ступени кончились, и они
очутились перед большою медною дверью. Толстый швейцар молча ее отворил, и
несколько слуг в блестящих ливреях проводили их через переднюю; один лакей
спросил, как об них доложить, и Руневский увидел, что у него из рта выходит
огонь. Они вошли в ярко освещенную комнату, в которой толпа народа
кружилась под шумную музыку. Далее стояли карточные столы, и за одним из
них сидела бригадирша и облизывала свои кровавые губы; но Теляева не было с
нею; вместо его напротив старухи сидело черное домино.
Ох! - вздыхала она, - скучно стало с этой чучелой! Когда-то к нам
будет Семен Семенович! - и длинная огненная струя выбежала из ее рта.
Руневский хотел обратиться к Рыбаренке, но его уже не было; он находился
один посреди незнакомых лиц.