Всех и каждого, кто отдает вам навсегда свое тело. Чтобы вечно испражняться. За это вы продали всех своих сыновей. Навсегда продали землю из-под еще не рожденных ног...
Да для чего он есть, того никто не знает. Довольно я молол, пора и помолчать; Петрушка, может быть, вам станет отвечать". "Я мысль мою скажу, - вещает мне П..
When they come back their talk is rather more animated. One of their topics is always brass-banding, for they are both instrumentalists; bu..
Но хан, им устрашенный, Бежал назад! И то сказать: пятьсот Нас вышло тысяч в поле. Без удара Казы-Гирей рассыпан - и ни капли Не пролилося русской крови!
В о е й к о в Слава Царю Борису!
С а л т ы к о в Слава и хвала! Подумаешь: как царь Иван Васильич Оставил Русь Феодору-царю! Война и мор - в пределах русских ляхи - Хан под Москвой - на брошенных полях Ни колоса! А ныне, посмотри-ка! Все благодать: амбары полны хлеба - Исправлены пути - в приказах правда - А к рубежу попробуй подойти Лях или немец!
В о е й к о в Что и говорить! Воскресла вся земля! Царю недаром От всех любовь. Такого ликованья, Я чай, Москва отроду не видала! Насилу я проехал чрез толпу; На двадцать верст кругом запружены Дороги все; народ со всех концов Валит к Москве; все улицы полны, И все дома, от гребней до завалин, Стоят в цветах и в зелени! Я думал: Авось к царю до выхода проеду! Куды! Я чай, от валу до Кремля Часа четыре пробирался. Там Услышал я: в соборе царь Борис - Венчается!
С а л т ы к о в Сейчас вернется в терем!
В о е й к о в Ты что ж не там?
С а л т ы к о в Послов примать наряжен.
В о е й к о в Каких послов?
С а л т ы к о в Да мало ль их! От папы, От цесаря, от Англии, от Свеи, От Персии, от Польши, от Ганзы - Не перечтешь!
В о е й к о в И всех их примет царь?
С а л т ы к о в Всех с этого престола слушать будет!
В о е й к о в Пора, пора воссесть ему на нем! Семь месяцев венчания мы ждали!
С а л т ы к о в А до того, чай, целых шесть недель Приять венец его молили!
В о е й к о в Да, Смирению такому нет примера. До нас дошло, как вашим он моленьям Внять не хотел!
С а л т ы к о в И если бы владыка От церкви отлучением ему Не угрозил - быть может, и доселе Мы были б без царя!
В о е й к о в А говорили: Честолюбив!
С а л т ы к о в Поди ты! Мало ль что О нем толкуют! Говорили также: Он Дмитрия-царевича извел!
В о е й к о в Безбожники! Бессовестные люди! Когда б извел Димитрия Борис, Он стал ли бы от царства отрекаться!
С а л т ы к о в Вестимо, нет! Когда скончался Федор, Рыдали все, но скорбь ничья сравниться Со скорбию Бориса не могла.
В о е й к о в Я был уже в походе; не сподобил Меня господь к усопшего руке С другими приложиться. Говорят, Был чудно светел лик его?
С а л т ы к о в Тиха Была его и благостна кончина.
... Город гордится также отягощенным традициями Университетом и Театром, спектакли в котором идут каждый день. Кроме того, в Городе имеются недавно построенная Городская гостиница, отличающаяся скорее шиком, чем солидностью, две небольшие усердные конки, буравящие город в различных направлениях, весьма незатейливый Вокзал, район с каменными постройками для состоятельных граждан и район с ветхими домами ремесленников, студентов и поденщиков. По реке осуществляется незначительное судоходство, а Промышленность представлена двумя крупными мельницами, которые мелют зерно, выращенное на плодородной равнине. Есть также благоухающее производство по переработке кож с принадлежащей ему обувной фабричкой. Раскидистый Парк и знаменитый Ботанический Сад дополняют картину неприхотливого благосостояния, глубоко укоренившегося чувства собственного достоинства и слегка сонливой культурной и научной деятельности.
Это замкнутый мирок, который не слишком тревожат бури и знамения эпохи. Новые мысли и революционные идеи перемалываются в пропитанных керосинным чадом и насквозь продуваемых студенческих комнатах. В остальном Город живёт, не заботясь о внешнем мире. Местная газета стоит на страже надежности и порядка и считает своим само собой разумеющимся долгом не волновать шесть тысяч верных подписчиков.
Жизнь в Городе идет по заведенному ритму. Зимой Город живет нормальной жизнью, весной его охватывает необычайное возбуждение, летом он тихо дремлет, чтобы в начале сентября проснуться под шум осенних дождей, пеленой затягивающих равнину, и гам студентов, заполняющих аудитории, сдающиеся в наем комнаты и харчевни. Театр открывает новый сезон, уни-
[322]
верситетский оркестр настраивает инструменты, студенческий хор прочищает голоса гороховым супом и горячим пуншем, по мокрым, усыпанным листьями улицам бредут туманными утрами школьники, профессора всходят на свои кафедры, и в высшей степени респектабельный городской Бордель вновь принимает гостей — офицеров расположенного поблизости гарнизона...
