Чрез гласных разумею тех сильных вельмож, кои по большей части самым простым звуком, чрез одно отверстие рта, производят уже в безгласных то действие, какое им угодно...
У него в законе сказано... Нынче все равны... У меня у самого брат в жандармах... ежели хотите знать... - Не рассуждать! - Нет, это не генеральская...
- "Поэтому я лгу! Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете! Да помнится, что ты еще в запрошлом л..
Подумаешь: и сами ведь породой Мы хвастаться не можем; от татар ведь Начало мы ведем!
Х р и с т и а н Но двести лет Вы русские. Татарской крови мало Осталось в вас.
Ф е д о р Ни капли не осталось! И вряд ли бы нашелся на Руси, Кто б ненавидел более татар, Чем мы с отцом.
Х р и с т и а н Они навряд ли также Царя Бориса любят с той поры, Как он разбил, при Федоре, их силу!
Ф е д о р Ведь вот теперь сидим мы здесь втроем И говорим свободно, а в народе Ведь думают, что Ксеньи и доселе Ты не видал, что ты ее увидишь Лишь под венцом! А вместе показаться И думать вам нельзя, того обычай, Вишь, не велит! Хотелось бы мне знать: Когда она не пряталась, пока Невестой не была, зачем теперь Ей прятаться!
К с е н и я Нельзя, сказал отец, Все разом переделать; глубоко Пустил у нас чужой обычай корни И медленно выводится.
Ф е д о р К прискорбью! И матушка вот следует ему. Ей нелюбо, что видеться дозволил Вам двум отец. Она бы под замком Тебя держать хотела!
К с е н и я Не вини Ты нашу мать за это, королевич. Не всякому дано так ясно видеть, Как батюшке.
Ф е д о р Не то одно. Что грех Уж нам таить! Еще за то косится На Христиана наша мать, что он Не нашей веры.
К с е н и я (к Христиану) Но ведь нашу веру, Не правда ль, примешь ты?
Х р и с т и а н Не торопи Меня, царевна. В этом бог волен. Учителей я ваших обещал С благоговеньем выслушать, но только По убежденью откажусь от веры Моих отцов.
К с е н и я Тогда спокойна я. Не можешь, королевич, не принять Ты нашей веры. Без греха могу я Тебя любить.
Ф е д о р А я уж и подавно! Дадим же мы втроем обет друг другу Любить друг друга, помогать друг другу, Не мыслить врозь и вместе жить всегда! Ты, Ксения, согласна?
К с е н и я Всей душой!
Ф е д о р Ты, Христиан?
Х р и с т и а н И сердцем и душою!
Ф е д о р Но в тайне пусть союз наш остается! Тем крепче будет он. Подумай только, Чего не сможем сделать мы втроем! Ты нас учи всему, чем превосходна Твоя земля, а мы со Ксеньей будем Тебя знакомить с Русью!
Х р и с т и а н Дай мне бог Ей вместе с вами послужить!
Ф е д о р Втроем Мы воскресим то время, о котором В старинных книгах ты читал, когда Так близки были наши деды.
... Я тогда возрастал еще в Минервином храме, в
университете. С тех пор батюшка скончался, и я, сказав прости казанскому
рассаднику просвещения, поскакал сюда, чтоб воспользоваться приглашением
твоего барина. В нем, конечно, найду я друга, отца, покровителя, одним
словом всё. Ну, понял ли?
Иван. Понял-с. Так вашей повозке с пожитками постоять покамест на
улице?
Беневольский. Всё равно. Вели ей стоять на улице или въезжать на двор.
Мне не до того: в голове моей, в сердце такое что-то неизъяснимое, мир
незнаемый, смутная будущность!
Иван (отходя, говорит Федьке), Барин-то у тебя, видно, большой
искусник.
ЯВЛЕНИЕ 2
Беневольский, Федька
Беневольский. Что он тебе сказал?
Федька. Барин-де твой, видно, большой искусник.
Беневольский. Искусник... Так простолюдины называют артистов. Да, я
артист; где мой журнал дорожный? (Федька вынимает из сумки, что у него за
плечами, кучу бумаг и медный карандаш) Подавай сюда! Записать, непременно
записать первые чувства при въезде в столицу. (Пишет) Мирюсь с Тобою,
Провидение! я в желанной пристани...
Федька. Ох, кабы перекусить что-нибудь! Да у кого здесь попросишь? все
и люди-то смотрят на тебя такими тузами, как будто сами господа; а позывает,
ой! позывает: кибитчонка-то всё вытрясла, проклятая.
Беневольский...
