Пусть говорят с улыбкою презренья: Она есть плод обманутой мечты, - Не верь словам холодного сужденья: Они чужды душевной теплоты. О!..
Bcпoминaя o тoм или инoм из cвoиx coвpeмeнни-кoв, oн вмecтe c кaждым из ниx кaк бы cызнoвa пepeживaл eгo жизнь, пpoxoдил c нa-ч..
Женщина в белом подтверждает эти сведения с улыбкой человека, которому известно все. Можно подумать, она знает мельчайшие подробности моей жизни. Я несколько раздраженно говорю ей об этом...
Путивль, осьмого марта". Борис закрыварт лицо руками.
С е м е н Г о д у н о в Тебя кручинит этот дерзкий лист?
Б о р и с Не оттого, что после всех трудов И напряженья целой жизни тяжко Лишиться было б мне венца! Всегда Я был готов судьбы удары встретить. Но если он мне милость предлагает, Рассчитывать он должен, что вся Русь Отпасть готова от меня! И он, Быть может, прав. Те самые, кто слезно Меня взойти молили на престол, Они ж теперь, без нуды и без боя, Ему предать меня спешат! И здесь, Здесь, на Москве, покорные наружно, В душе врагу усердствуют они! А что я сделал для земли, что я Для государства сделал - то забыто! Мне это горько.
С е м е н Г о д у н о в Государь, что может Тот наглый вор?..
Б о р и с Таким его считал я, Таким считать велит его рассудок - Но после всех невзгод моих невольно Сомнения рождаются во мне. Свидетеля мне надо, кто бы видел Димитрия умершим!
С е м е н Г о д у н о в Но царица Созналася...
Б о р и с Сознание ее Могло испугом вынуждено быть. Я ведаю, что было покушенье, Но знать хочу: была ли смерть?
С е м е н Г о д у н о в Его Василий Шуйский мертвым видел...
Б о р и с Шуйский! Могу ли верить я ему?
С е м е н Г о д у н о в Тогда Вели призвать Андрея Клешнина. Он схиму принял, богу отдался, Он не солжет.
Б о р и с Послать за ним! Но тайно Пусть он придет. И говорить ни с кем Чтобы не смел!
С т о л ь н и к (отворяя дверь) Великий государь, Врачи тебе прислали повестить: Отходит королевич!
Б о р и с Боже правый!
Уходит с Годуновым. Царевич Федор отворяет дверь, осматривается и говорит за кулисы.
Ф е д о р Нет никого - войди, сестра!
К с е н и я (входя) Как мне Наедине с тобою быть хотелось! Что ты узнал о нем?
Ф е д о р Не допустили Меня к нему; но я у двери слушал: Тебя зовет с собою громко он В Норвегию и то же обвиненье Твердит о нашем об отце...
К с е н и я Ужасный, Ужасный бред!
Ф е д о р Бред, говоришь ты?
К с е н и я Как? Ты думаешь, он вправду верит?
Ф е д о р Ксенья, Когда б одно лишь это мог я думать!
К с е н и я Но что ж еще?
Ф е д о р Нет, нет, об этом знать Ты не должна! Не спрашивай меня!
.... А Аксаковы? А наша несравненная певунья2? Боже мой! Как грустно до сих пор звучит ее голос в моих ушах.
С болезненной болью в сердце прочел я Ваши строки о последнем вечере у Аксаковых, где мы распевали с нашим Гоголем: Вы вспоминали об этом вечере с тоскою и писали, что, вероятно, он уже не повторится...
Слезы подступают к горлу, не могу писать, - Вы теперь спокойнее, Вы уже предали его земле, - напишите же о нем. Когда я получил известие о его смерти, мне стало страшно в моей комнате, и я на целый день уехал к Майкову3, где собрался бедный круг нашей бедной литературной семьи: мы все перепуганы и ходим в каком-то чаду... А на улицах все весело, город шумит и бежит смотреть на каких-то заморских шарлатанов.
Нема его, нема - тай усе4!
Ваш Гр. Данилевский5.
КОММЕНТАРИИ
1 Осип Максимович Бодянский (1808-1877) - славист, профессор Московского университета...
