авая себя за порядочных путешественников, не раз, конечно, старались воспользоваться доверчивостию хозяев, хотя по крайней мере для того, чтобы пообедать на чужой счет или выпросить лошадь ..
Настоящий телеспектакль. Рядом за щитом от ветра пожилая пара с радиоприемником, так они прямо испугались. А Джилиан только посмеялась...
Накануне выезда онотправлял подводу с овсом и поваром ночевать в уездный город, лежащий напути в тридцати пяти верстах от дому...
К с е н и я Да, я тверда! Я все могу услышать - Надежды нет? Нет никакой? Скажи!
Б о р и с Все кончено! Ксения шатается и падает. (Поддерживая ее.) Господь с тобою, Ксенья!
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ
ПРЕСТОЛЬНАЯ ПАЛАТА
Ночь. Луна играет на стенах и на полу. Двое часовых.
П е р в ы й Что, долго ли до смены?
В т о р о й Чай, устал?
П е р в ы й Нет, жутко как-то.
В т о р о й Да и мне, признаться, Не по сердцу в палате этой. Все Как будто ходит кто-то. Поглядишь - Нет никого!
П е р в ы й Ну, бог с тобой! Не к ночи Об этом речь.
В т о р о й Часок еще, пожалуй, Стоять придется.
П е р в ы й То-то. А ей-богу, Двойную смену на дворе бы лучше Я простоял!
В т о р о й Вишь, сам заводишь речь!
П е р в ы й Нет, чур меня! О чем-нибудь другом Заговорим. Заметил ты сегодня, Как пасмурен был царь?
В т о р о й И впрямь, он был Еще мрачней, чем эти дни.
П е р в ы й Кручина...
В т о р о й Да, есть о чем. А говорят, Басманов Того разбил недавно вора.
П е р в ы й Что же Все мрачен царь? Не верит, что ли?
В т о р о й Лик-то Как страшен стал!
П е р в ы й Глядит и не глядит...
В т о р о й Я б не хотел теперь его увидеть!
П е р в ы й Избави бог!
В т о р о й Постой - ты слышал?
П е р в ы й Что? В т о р о й Дверь скрыпнула!..
П е р в ы й Ну, ври себе!
В т о р о й Шаги!..
П е р в ы й И впрямь шаги...
В т о р о й То из покоев царских Сюда идут... Все ближе...
П е р в ы й (с испугом) Кто идет?
В т о р о й Молчи, молчи! Он сам!
Борис, в рубахе, поверх которой накинут опашень, входит, их не замечая.
Б о р и с (про себя) "Убит, но жив"! Меня с одра все тот же призрак гонит. Даны часы покоя всякой твари; Растение и то покой находит, В росе купая пыльные листы! Так быть нельзя.
... Мы - это люди, умеющие видеть, в отличие от тех, что проходят мимо всего с открытыми, но не зрячими глазами, мы относимся к числу подлинных созерцателей, людей, ни во что не вмешивающихся, ничего не коллекционирующих, даже ничего не фотографирующих, но умеющих различить сто разновидностей бабочек, птиц, зверьков, заметить, как козочка прячет от них свою рыжину, а уж проглатывает медяницу, как красноголовый дятел выстукивает мелодию своей брачной ночи на краю дупла, найденного им для своей самки. - Сейчас направо, возле торфяника? Верный своему принципу - говорю в лесу как можно меньше, ибо рот - враг глазу, я отвечаю лишь прищелкиванием языка - да. Мы продвигаемся вперед, раздвигая ветви, стараясь, чтобы ни одна травинка не хрустнула, обходя лужи так, чтобы не вытаскивать с хлюпаньем ноги из грязи. Огибаем торфяник, теперь предстоит пройти через Малую Верзу, отводной канал, окаймленный перепутавшимися корнями, полный грязной воды и кишащий головастиками. Мостиком служит срубленное наискосок дерево, пройти его можно лишь сев на него верхом. Однако наше путешествие близится к завершению. Цам остается всего-навсего преодолеть полосу кустарника, который служит последним оплотом Болотища. А флейта - все ближе, все отчетливее, все настойчивей, теперь она завела, - и надо сказать, очень чисто, - другую знакомую мелодию, так что Клер прошептала: - Что это? - Это песня птицы из "Пети и волка", - сказал Леонар и тут же добавил: - У нас такая пластинка. Говоря "у нас", он имеет в виду наш дом, предпочитая его своему. Это заслуживает того, чтобы я потрепал его по шевелюре. Однако Клер останавливается, поднимает палец: - Эй, погляди налево! Не нужно быть индейцем, чтобы читать лес...
